И где-то есть другой ребёнок. Такой же взбалмошный, а может, наоборот, спокойный,
уравновешенный. Интересно, у него такие же глаза, как у Ани? Ей они достались от Матвея.
Полная копия. Даже крапинки точно такие же.
А у него? Он похож на Матвея? Или больше смахивает на свою мать?
Восемь лет. Ровесник.
— Мам, ты куда смотришь? — одёргивает меня дочь.
— Никуда. Просто любуюсь, как ты ешь, — говорю я, и голос предательски надламывается.
Мы идём с ней домой. На улице вот-вот наступит весна, но мороз никак не отступает. Хотя
какая уже разница? У меня внутри целая буря, а то, что на улице — это лишь мелочь. Крохотная
проблема, которая решится сама собой, стоит лишь немного подождать, что нельзя сказать
сейчас обо мне. У меня уже ничего не решится само собой.
Я держу Аню за руку и считаю шаги, чтобы хоть как-то привести мыслив порядок. Сто семьдесят
три…четыре…пять....
Восемь лет. Сколько из них он провел с ними? Это была случайная связь или нечто большее? А
до его рождения… сколько они были вместе?
— Мам, а давай завтра в театральный пораньше? Я роль Золушки выучу! — Аня подпрыгивает на
ходу и тянет меня вперёд.
— Давай, — отвечаю на автомате, даже не думая о завтрашнем дне. О совещаниях, о встречах, о
работе. Всё это в момент становится блёклым, неважным.
— А папа придёт посмотреть мой спектакль, когда мы будем готовы?
Я спотыкаюсь о бордюр. Аня даже не замечает. Она продолжает рассказывать про каждый
спектакль, который они готовят, смеётся. Она счастлива.
— Папа… если он сможет, то обязательно придёт, — с трудом отвечаю я.
— Он всегда может, он же папа!
Она тянет меня дальше, а я смотрю на её затылок, на выбившиеся из-под шапки пряди волос, и
думаю: “А он ходил к нему в прежнюю школу? Водит его за руку? Читал ему сказки на ночь?”
— Мам, не спи! — смеётся Аня, открывая дверь в подъезд.
— Я не сплю. Немного задумалась.
Мы поднимаемся к себе.
Аня бросает рюкзак на пол в коридоре. Я молча поднимаю его, вешаю на крючок. Куртку в шкаф.
Обувь на полку. Руки помыть. Ужин разогреть. Всё как всегда. Ничего не изменилось, кроме
того, что теперь я знаю, что у мужа есть ещё один ребёнок.
А может совпадение? Однофамилец? — мелькает в голове, но разум тут же отгоняет эти мысли.
Она указала номер моего мужа. Значит, она его знает.
Я ставлю сковородку на плиту и смотрю, как шипит масло. Оно разбегается пузырьками по
глянцевой поверхности. Мысли путаются, цепляются друг за друга.
Когда?
Ане восемь. Значит, девять лет назад я была беременна. Лежала на сохранении. Тонус, врачи
пугали выкидышем. Матвей приезжал почти каждый вечер, привозил фрукты, сидел со мной, держа