ни пользы, одна морока. Ты и так устаешь на работе, зачем тебе эта самодеятельность?
В его голосе привычное пренебрежение. Он никогда не понимал, зачем я трачу время на школу,
на чужих детей, на всю эту “мелочевку”. Для него важно только то, что приносит деньги или
статус.
Я поднимаю глаза. Смотрю на него долго, внимательно.
— Ты прав, — говорю тихо. — Наверное, зря я туда хожу. Но сегодня... сегодня именно
благодаря комитету, я узнала нечто очень важное.
— И что же? Что теперь на тебя перевесили и все эти поборы?
Я молчу. Сердце колотится где-то в горле, дыхание сбивается. Становится рваным. Тяжелым.
Слова застревают в горле. Я физически не могу их выдавить.
— Вера? — он наклоняется ближе.
Я достаю телефон. Пальцы дрожат, экран прыгает. Открываю контакт Анастасии. Протягиваю ему.
— Откуда этот абонент знает твой номер, Матвей?
Глава 5
Вера
Матвей берет мой телефон в руки с такой осторожностью, словно в нем кроется страшная
опасность. Он смотрит на экран. Секунду. Две.
Я вижу, как меняется его лицо. Сначала непонимание. Потом шок. А затем мгновенная, почти
неуловимая вспышка паники, которую он тут же гасит.
— Вера, это не то, что ты думаешь, — говорит он, возвращая телефон. Голос ровный, но я знаю
его слишком долго, чтобы поверить этим словам. Я слышу эту фальшивую нотку спокойствия. — Я
всё объясню.
— Объясни, — киваю я. — Я слушаю.
Он молчит. Смотрит в мои глаза. Ищет слабину, ищет, с какой стороны подойти.
— Это номер жены моего партнера по бизнесу, — говорит он наконец. — Кости Громова. Ты его
не знаешь. Он из Новосиба. Он попросил подстраховать на случай экстренной связи. Его жена
недавно здесь. Ребенок вроде куда-то сюда переводится на учебу, а он сам в разъездах. Я
оставил свой номер как запасной. Это ничего не значит.
Я смотрю на него.
— Костя Громов?
— Да. Я тебе о нем не рассказывал, наверное. Поставки оборудования.
— А фамилия у ребенка — Громов. Совпадает. Удобно.
— Ну да, — он кивает уже чуть увереннее. — Я ж говорю, что он его отец. А что такого? Я
хотел помочь человеку. Вера, ну правда, это просто рабочий момент.
Я молчу. Просто смотрю ему в глаза.
Он выдерживает мой взгляд секунд пять. Потом отводит глаза в сторону, поправляет часы на
запястье.
— Матвей, — говорю я тихо. — Я звонила по этому номеру.
Он замирает.
— Я разговаривала с Настей. С Анастасией Сергеевной Громовой. С матерью Егора.
Тишина. Воздух становится плотным.
— Она сказала мне…, — я задыхаюсь, слова приходится выталкивать из груди силой. — Она
сказала, что отец ребенка, который перевелся к нам в школу, именно ты. Что это у вас с ней