сын. Не у твоего друга, коллеги или еще кого-то, а у тебя. С ней. Сын. И ему уже восемь лет.
Матвей сидит неподвижно. Я вижу, как ходят желваки на его скулах. Как пальцы сжимаются в
кулак на столе.
Секунда. Две. Пять.
— Это бред, — говорит он наконец. Голос низкий, с хрипотцой. — Полный бред, Вера. Ты хоть
сама понимаешь, что несёшь?
Я молчу. Я слишком хорошо его знаю. Эта интонация — первая линия обороны. Нападение через
отрицание.
— Ты поговорила с какой-то женщиной по телефону, — он усмехается, но усмешка выходит
кривой. — И сразу поверила ей? Какая-то Настя, сын, восемь лет... Вера, это же смешно. Мало
ли кто что скажет?
— Она указала номер отца ребенка для экстренной связи, — мой голос звучит как скрежет
металла. — И когда я стала его вводить, то телефон показал: “любимый муж”. Твой номер,
Матвей. Номер, который она оставила в школе, на случай, если она не сможет ответить — твой
номер. Твой. И ничей другой.
— Совпадение! — он всплескивает руками, и я замечаю, что у него дрожат пальцы. — Ну бывает
же! Телефон глючит, база данных сбилась, возможны сотни вариантов! Ты адвоката наняла,
детектива или как? Откуда такая уверенность в том, что я его отец? Ты даже не разобравшись,
уже приговорила меня к казни.
Я смотрю на него. Он мечется взглядом по кухне. По пирожным, по чашке с моим чаем, по своим
рукам. Он не знает, куда деть руки. В итоге он просто сцепляет их в замок. Затем разжимает и
снова сцепляет.
— Матвей.
— Что? — он вскидывается. Слишком резко.
— Ты потеешь.
Он инстинктивно проводит ладонью по лбу. Лоб сухой. Я соврала. Просто чтобы посмотреть на
его реакцию. Реакция — паника в глазах, которую он пытается спрятать за злостью.
— Прекрати, — цедит он сквозь зубы. — Ты играешь в какие-то игры. Устала, перенервничала.
Давай ты выпьешь чаю, съешь пирожное, а завтра всё встанет на свои места.
Он встает, резко отодвинув стул. Скрежет железных ножек по полу заставляет вздрогнуть.
— Я пойду руки помою, — бросает он, не глядя на меня. — Потом чай попьем с пирожными и
спокойно поговорим. Как взрослые люди.
Он выходит из кухни. Я слышу его шаги по коридору, щелчок выключателя в ванной, шум воды.
Сижу неподвижно. Смотрю на пирожные. Красивая коробка, перевязанная бечевкой. Он специально
заехал. Запомнил. Купил.
Вода в ванной всё ещё шумит.
Странно. Он никогда не моет руки дольше тридцати секунд.
Я прислушиваюсь. Сквозь шум воды пробивается его голос. Приглушенный, но различимый. Он
говорит с кем-то по телефону.
Встаю. Ноги не слушаются, но я делаю первый шаг. Выхожу в коридор. В ванной горит свет,
дверь прикрыта неплотно.