Завожу двигатель. Выезжаю со стоянки.
Город за окном плывёт. А я еду в никуда. Потому что все дороги теперь ведут только в одну
сторону. И там, в конце, нет света.
Глава 49
Вера
Утро начинается с тишины. Странной, непривычной, почти пугающей. Я отвела Аню в школу, а
Дима ушёл к друзьям, сказав, что ему нужно проветрить голову перед отъездом на сборы. И
сейчас я осталась одна.
Сижу на диване в гостиной, поджав под себя ноги. На мне домашняя вязаная кофта, волосы
собраны в небрежный пучок.
Передо мной на журнальном столике разложены документы. Где-то в груди пульсирует глухая,
холодная боль. Не от обиды. От осознания того, как долго я была слепа.
Телефон на столе оживает, заставляя меня вздрогнуть. Смотрю на экран.
Незнакомый номер.
Я сбрасываю вызов. Не хочу ни с кем говорить. Не сегодня. Но телефон не унимается. Звонит
снова. И снова.
— Алло, — отвечаю я резче, чем планировала.
— Вера Александровна? — женский голос, сбивчивый, с надрывом. Я не сразу узнаю его. — Это
Настя. Громова. Мать Егора.
Я молчу. Пальцы сжимают телефон.
— Не бросайте трубку, — быстро говорит она, и я слышу, как её голос дрожит. — Пожалуйста. Я
хочу с вами поговорить.
— О чём?
— Я…, — она замолкает. В трубке слышно её дыхание. Неровное, сбивчивое. — Я не знаю, как
начать.
— Тогда не начинайте, — говорю я. — У меня нет времени.
— Подождите, пожалуйста, — голос Насти становится тише, почти умоляющим. — Я… я просто
хочу, чтобы вы знали. Я вам не враг. Я никогда не была врагом.
Я усмехаюсь.
— Вы спали с моим мужем девять лет. Родили от него ребёнка. Привели сына в класс к моей
дочери. И теперь говорите, что не враг?
— Я знаю, — шепчет она. — Знаю, как это звучит. Но… можно я приеду? Мы могли бы
встретиться. Поговорить. Я всё объясню.
— Нет.
— Вера Александровна…
— Нет, — повторяю я. — Я не собираюсь с вами встречаться. Или говорите по телефону, или
закончим на этом.
Она молчит секунду. Я слышу, как она дышит. Потом начинает говорить.
И говорит долго.
О том, как ей было тяжело одной с ребёнком. О том, как Матвей обещал быть рядом, но
приезжал раз в неделю, а то и реже. О том, как она верила, что он уйдёт из семьи. О том, как
ждала. Годами.
Я слушаю не перебивая.
— Он говорил, что любит, — голос Настя дрожит. — Что мы его семья. А теперь… теперь он даже
на телефон не отвечает. Я звонила ему сотню раз.
Я молчу.
— Вы не представляете, что сейчас творится, — продолжает она, и её голос становится выше,
истеричнее. — Моего отца вызвали в полицию. В полицию! Вы понимаете? Ему семьдесят три года,
у него давление, сердце… А этот… Матвей просто исчез. Он не берёт трубку. Не отвечает на