и я бросив всё прибегу к ней?
Не прибегу. Потому что не люблю её. Никогда не любил. Она была просто… удобной. Рядом.
Всегда доступной. Всегда согласной. Но слишком назойливой.
Я бросаю взгляд на дверь отдела. Надо что-то делать. Надо выбираться.
Но как? Подписка о невыезде. Паспорт, наверное, уже в базе. Границы закрыты. Легально не
уйти. Нелегально ехать, это потерять всё. Окончательно. Стать беглецом. Человеком без имени,
без страны, без прошлого.
Я делаю шаг с крыльца.
И замираю.
Прямо передо мной, на нижней ступеньке, стоит Суворов.
Я узнаю его мгновенно. Он делает несколько шагов ко мне навстречу и останавливается. Его
плечо почти касается моего.
— Ну, здравствуй, Матвей, — говорит он негромко. — Давно не виделись.
Он ухмыляется и проходит мимо.
Я стою, не в силах пошевелиться. Внутри всё кипит. Бросает в жар. Ладони мгновенно
становятся влажными. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.
Что он делает в полиции?
Зачем он пришёл? Его тоже вызвали?
Или… он сам? Узнал, что против меня начато дело, и решил нанести ответный визит?
Мыслей слишком много. Они сталкиваются, рассыпаются, не давая уцепиться ни за одну.
Я поворачиваю голову. Суворов уже скрылся за стеклянной дверью.
Вот и всё.
Я выдыхаю. Воздух выходит со свистом.
Теперь точно всё.
— Твою мать, — шепчу я в пустоту. — Твою мать!
Достаю телефон. Пальцы трясутся. Набираю номер Олега, сбрасываю, набираю снова.
— Матвей? — голос Олега звучит встревоженно. — Ты уже вышел? Что там?
— Всё, — говорю я, и мой голос садится. — Суворов здесь. Только что прошёл мимо меня в
отделение полиции.
— Что? — Олег замолкает. Я слышу его дыхание. — Он… он в курсе дела?
— Не знаю, — я сжимаю телефон сильнее. — Но если он даст показания… Олег, ты понимаешь…?
— Понимаю.
— Нам конец.
— Может, попробуем договориться? — голос Олега становится тише, почти умоляющим. — Матвей,
у него же есть слабые места. Каждый человек уязвим. Может, мы сможем…
— С ним? — я усмехаюсь. Горько, зло. — С Суворовым не договориться, если уже что-то идет не
так. Ты же знаешь.
Олег молчит.
Я поднимаю голову, смотрю на небо. Серое, тяжёлое, бесконечное.
— Ладно, — говорю я. — Я сейчас приеду к тебе. Нужно придумать новый план.
— Какой план? — в голосе Олега слышится отчаяние. — Матвей, какие планы? Сейчас все против
нас. И Суворов, и Вера, и прокуратура. Мы в мышеловке.
— Пока мы дышим всегда есть план, — отвечаю я. Хотя сам уже не верю в эти слова. — Жди.
Сбрасываю вызов.
Иду к машине. Ноги ватные, голова тяжёлая. Сажусь за руль, смотрю на здание полиции в
зеркало заднего вида.
— Вера, — шепчу я. — Что же ты наделала?