липкое, незнакомое.
Страх?
Нет. Не может быть. Я не боюсь. Я никогда не боялся.
Просто просчитал не все варианты.
Останавливаюсь на крыльце, сжимаю пальцами бумагу. Подписка о невыезде. Читаю в сотый раз,
хотя каждое слово уже врезалось в память. Запрет покидать город. Разве такое могло
произойти?
Убираю бумагу во внутренний карман куртки.
Весь этот день сплошной кошмар. На встрече с Олегом мы лихорадочно перебирали варианты,
строили планы, но они рушились быстрее, чем мы их придумывали.
— Попробуй пойти на мировую, — посоветовал мне Олег, теребя край папки с документами. —
Отдай ей квартиру. Один из ресторанов, тот ее любимый. Пусть заткнётся и отзовёт всё.
— Отзовёт? — усмехнулся я тогда. — Ты думаешь, она остановится? Да сейчас она мечтает меня
уничтожить. Да и изменит ли это теперь хоть что-то?
— Но попробовать же можно. По-хорошему.
— С Верой по-хорошему больше не получится. Она теперь, как танк.
Олег замолчал. Я знал, что он прав в том, что можно попробовать. Но поздно. Уже поздно.
Потому что сейчас в кабинете следователя лежат документы. Экспертиза подтвердила, что мои
подписи, которые проходили по делам, настоящие. Они фигурировали в реестрах. Которые там
числятся… оригиналами.
Оригиналами.
А сейчас идти на мировую. Смысл? Если прокуратура уже взялась за дело, Вера не властна его
остановить. Даже если завтра она напишет заявление, что передумала, что ошиблась, что всё
было напрасно, дело уже не закрыть. Оно зажило своей жизнью. По нему уже идёт проверка. И
если всплывёт хоть что-то ещё…
А оно, конечно, всплывёт. Обязательно.
Я закрываю глаза. В ушах всё ещё звучит голос следователя.
“Дело приобретает серьёзный оборот, Матвей Викторович. Рекомендую вам не покидать город и
быть на связи”.
Да уж. Серьёзный оборот. Это мягко сказано.
Я открываю глаза и смотрю на серое небо. Город застыл в предвечерней дымке.
Достаю телефон, смотрю на экран. Десять пропущенных от Насти. Она названивает каждый час.
Требует объяснений, почему я пропал. Я не отвечаю. Не сейчас. У меня нет сил на её истерики,
на её: “ты обещал быть со мной”, “ты говорил, что мы твоя семья”, “ты должен быть с нами и
защищать нас”.
Сколько я сделал для этого цирка? Квартира. Деньги. Внимание, которое она вымогала годами.
А теперь? Теперь зачем все это, если все пойдут под суд. И она. И её отец, который
подписывал фальшивые документы, и я.
Он точно знал о последствиях, когда творил все это.
А Настя? Она непроходимая дура. Всегда была дурой. О чем она вообще думала, когда творила
все это? Что, если переведёт сына в школу Ани, то наши дети подружатся? Что Вера всё узнает,