которая пятнадцать лет работала на этот бизнес, пока он…
— Пока он строил целую сеть, — перебивает она. — Да, Вера, строил. Ты была на подхвате, ты
выполняла поручения. Это называется работа по найму, дорогая. И если ты думаешь, что за это
тебе сейчас отойдёт половина сети, ты глубоко заблуждаешься.
Она замолкает, давая мне возможность осознать её слова. Я молчу, а она продолжает.
— Скажи мне, Вера, — голос свекрови становится вкрадчивым. — С чем ты останешься после
развода? Ну, получишь ты какие-то жалкие алименты на детей. Возможно, у тебя есть накопления
какие-то, но подумай, на что ты будешь жить в будущем? Ты даже Ане нормальную школу не
сможешь оплатить. А Дима? Его мечты о карьере рухнут, если ты лишишь его финансирования.
— Вы угрожаете мне?
— Я не угрожаю, Вера. Я просто предупреждаю тебя, что тебя ждёт, если ты не возьмешь себя в
руки. Послушай меня, как мать, — её голос становится почти сочувственным, но я чувствую за
этим фальшь. — Умойся, успокойся. Скажи Матвею, что была не права. Прими этого мальчика
Егора. Ну подружатся они с Аней, и что тут такого? Это даже хорошо. У дочери будет ещё один
брат, защитник. Подумай о будущем. Ты будешь при деле, при деньгах, при муже. Живи и
радуйся. Чего тебе ещё надо?
— Вы серьёзно? — тихо спрашиваю я.
— Абсолютно, — отрезает она. — Вера, я тебе добра желаю. Матвей столько лет для тебя
старался, а ты… Неблагодарная ты женщина, Вера. И гордая. А гордыня, как известно, до добра
не доводит. Ты останешься ни с чем. С одним чемоданом и двумя детьми. И никто тебе не
поможет. Ты поняла меня?
— Я подам на развод, — говорю я, и голос звучит твёрже, чем я чувствую себя на самом деле.
— Подавай, — в её голосе появляется холодная усмешка. — Только потом не плачь, когда
останешься у разбитого корыта. Мой сын давно не мальчик. И он явно всё продумал наперёд. У
него лучшие адвокаты в городе. Ты ничего не получишь, Вера. Ни ресторанов, ни квартиры, ни
машины. Ни-че-го. Уйдешь с одной сумкой, как пришла. А дети… дети рано или поздно поймут,
что ты разрушила их семью из-за своей дурацкой гордости. И простят ли они тебя за это…
большой вопрос.
Глава 26
Вера
— Всего хорошего, Ирина Васильевна, — отвечаю ей и тут же сбрасываю вызов. Кладу телефон на
пассажирское сиденье экраном вниз, будто это может заглушить её голос, который всё ещё
звучит в голове, и стараюсь взять себя в руки.
“Ты ничего не получишь. Уйдёшь с одним чемоданом, как пришла”.
Руки трясутся от ярости. От той самой, которую она назвала гордыней. Пусть будет гордыня.
Пусть будет что угодно, но я не позволю им растоптать меня. Не позволю забрать то, что я