«Кажется, я и вправду помолодел… Красота! Утром всё как в молодости, картинки раздетых женщин волнуют не на шутку!».
Горохов улыбается сам себе, случайно отрывает глаза от планшета…
И видит, как на него из-за соседнего стола смотрят две женщины… Кажется, они понимают, что они с Жанной разглядывают в её планшете.
«А я ещё улыбаюсь, как дебил малолетний».
Его накрывает чувство неловкости, он отодвигает от себя планшет, берёт ложку.
— Вы уже выбрали? — куратор удивлена его поведением.
— Потом, — бурчит он и начинает есть.
— Может, лучше сейчас определитесь? Я бы предупредила вашу избранницу; некоторые женщины работают в ночь и во вторую смену — чтобы они смогли отпроситься, если вы их выберете.
Но он не хочет здесь выбирать и лишь повторяет:
— Потом.
Она вздыхает и разочаровано забирает планшет. Тогда он спрашивает у неё:
— И всё-таки я не пойму, почему так много женщин заинтересовались этим предложением?
— Ну, мужчин у нас столько же, сколько и женщин, в принципе… — начинает Жанна, — но женщины… не все, но некоторые… они ищут разнообразия… ну, праздника что ли… У нас, когда приходит караван из большого мира, там водители, охрана… У нас наступает праздник… Можно немного выпить, потанцевать… Познакомиться с кем-нибудь… Люди снаружи, мужчины, тоже ценят нас, местных женщин…
— Нет, ну это понятно, — говорит ей Андрей Николаевич, — у местных женщин кожа без шрамов от меланом, на лицах проказы и следа не видно, они ухоженны, здоровы, у них не стёртые песком зубы.
— Да, да… — поддакивает ему куратор, — тем более, что Всеблагой эти праздники благословляет.
«И это понятно».
Он кивает:
— Иначе, сидя под бетоном годами, люди начнут с ума здесь сходить потихоньку…
На этот раз Жанна ничего не говорит ему, она молчит. Но это её молчание кажется ему весьма многозначительным. Судя по всему, он был недалёк от истины.
После обеда Андрей Николаевич не стал себя сильно нагружать, прошёл десять километров и пошёл к себе, немного отдохнуть.
* * *
На этот раз молодой наглец был один, без бота. Как выяснилось позже, звали молодого Марк.
«И то хорошо. Видно, Мася меня уже не считает совсем чужим».
Так что из убежища в этот вечер они вышли втроём. И Горохов снова мог снять очки и насладиться видами просыпающейся на закате степи.
Они отошли от бетонного прямоугольника где-то на километр, и когда солнце уже совсем село, бывший оперуполномоченной нашёл небольшой барханчик, с которого было видно две полянки кактусов. Одна поляна с ещё молодыми и невысокими растениями метрах в тридцати от бархана, другая с высокими и уже мощными кактусами метрах в шестидесяти.