«То, что надо».
Сначала винтовка. Он снарядил оружие. Ложиться не стал, первые выстрелы делал с колена.
Четыре выстрела в дальние кактусы. Четыре! И все мимо, все! Верхушка самого мощного растения даже не была задета.
«Что за хрень⁈».
Бывший оперуполномоченный делал всё правильно, всё как обычно, руки у него не дрожали, он специально сегодня не сильно их нагружал. И явного искривления ствола у винтовки он не заметил, а осматривал её дважды.
А тут Жанна решила присесть рядом с ним на песок:
— Андрей Николаевич, луна ещё не взошла, темно, вы и вправду видите, куда стреляете?
«Бестолочь!».
Зачем ему стрелять в темноту просто так? Горохов даже не удостоил её взглядом и лишь произнёс в ответ:
— Жанна, поднимитесь с песка, тут клопы везде.
Он тоже поднимается и, спустившись с бархана, идёт к тем кактусам, по которым только что стрелял, при этом считает шаги. У него появляется мысль, и он решает её проверить. И его мысль оказывается верной… До них вовсе не шестьдесят метров… Он насчитывает семьдесят своих шагов, то есть… То есть приблизительно шестьдесят семь метров. И тут он начинает понимать…
Его глаза… Они воспринимают пространство по-новому, а его мозг всё ещё рассчитывает по старым шаблонам. Андрей Николаевич отсчитывает двадцать шагов и поднимает винтовку…
Он прекрасно видит растение, руки у него не дрожат, дыхание задержано…
Памп…
И от кактуса отлетает самый краешек справа, хотя он целился в центр ствола.
«Ну вот… Хоть что-то».
Памп…
И снова пуля отрывает с брызгами часть растения. Он отходит на десять шагов ещё и опять поднимает оружие. И снова попадает.
Так он возвращается до своего бархана, где его ждут Жанна и Марк. К этому времени магазин винтовки пуст, и бывший оперуполномоченный снова снаряжает её.
И начинает стрелять. Горохов давно так не радовался тому, что нашёл решение. Теперь только каждая четвертая пуля уносилась в тёмную степь, не задев растений.
«Ну, это уже поправимо».
Главное — найдена причина и алгоритм решения, теперь ему нужны только тренировки, и навыки стрельбы он как-нибудь восстановит.
В этом Андрей Николаевич не сомневался.
А вот винтовочка «Ляо Вин», как он и предполагал, себя проявила неважно: после сорока выстрелов, после того как оружие «прогрелось», пошли перекосы. Их было два. А на последнем магазине так и вовсе случилась двойная подача, и затвор заклинило. Ему пришлось приложить усилия, прежде чем он освободил затвор. А если добавить ещё и две осечки… Оружие весьма средненькое, да и патроны к нему тоже.
А вот от пистолета он многого и не ожидал, с тридцати метров в небольшие кактусы из десяти выстрелов цели достигали два или три. Но когда он подошёл на десять метров, тут бывший оперуполномоченный уже почти не промахивался. А сам пистолет оказался на высоте, ни одного сбоя за сорок выстрелов, и лишь один патрон дал осечку. К тому времени появилась луна, она была почти законченно круглой. Бывшему оперуполномоченному показалось, что стало светло, как днём. И тут он взялся за свой обрез. Начал стрелять, и с пятнадцати метров почти не промахивался — ни жаканом, ни тем более картечью. Хоть он и убеждал себя в том, что слишком светло, всё отлично видно, и оружие его, давно проверенное, и патроны хорошие, но удовольствие от успешной стрельбы его не покидало. В общем, он потихонечку возвращался к себе прежнему. Если бы не Жанна и не Марк, что торчали всё это время у него за спиной, он с удовольствием закурил бы. Но так как курение было грехом, направленным против Всеблагого и жертвовавших, он решил вместо этого поговорить с сопровождавшими его людьми и сказал им, что восстановление его навыков идёт нормально, но теперь эти вечерние стрельбища должны стать ежедневными, и чтобы завтра Жанна сама, без него, нашла начальницу безопасности обители и взяла у неё патронов. Для убедительности он добавил, что это позволит ему лучше раскрыть возможности своих оптических органов, после чего ещё раз похвалил свои новые глаза. Женщина сразу согласилась, Марк ничего ему на это не сказал, видно, уже всё понял.