— Знаю, — отвечает проводник и вылезает из кабины.
Он открывает капот, а Горохов откидывает голову… Боль отступает, и кожа на лбу и шее уже не так горит, обезболивающее работает, и к нему приходит голод. Андрей Николаевич кладёт револьвер на сидение рядом с собой. Даже это действие приносит ему некоторое удовольствие — рука уже устала держать тяжёлое оружие. Горохов подтягивает к себе рюкзак и находит там двухсотграммовый питательный брикет. Солдатский паёк. Крахмал с небольшим добавлением протеина из саранчи. Он разворачивает его и начинает есть, запивая водой. Крахмал чуть подсолен, легко крошится под зубами, в общем, вполне себе съедобен. Горохов ест быстро, ведь у него всего одна рука, и когда Аяз вернётся в кабину, в этой руке должно быть оружие, а не еда. А проводник тем временем достаёт оба фильтра и выбивает их о бампер машины, в свете габаритов из фильтров вылетают серые тучи пыли. После проводник ставит фильтры на место и закрывает капот. Он собирается лезть в кузов, идёт вдоль машины… Горохов уже доел, и вдруг вспоминает, что в кузове куча оружия… Ему не хочется получить пулю через заднюю стенку кабины… Он открывает дверь.
— Аяз! Стой!
— Чего? — проводник останавливается.
— Иди-ка встань перед фарами, — говорит Андрей Николаевич и включает их.
— Что? Зачем это?
— Прекрати переспрашивать, это меня раздражает, — говорит ему Горохов. — Иди и встань на свет, — и так как проводник не спешит это делать, он добавляет: — Слушай, Оглы, я сейчас закрою дверь и просто уеду. Я смогу уехать и без руки. Или ты хочешь проверить?
Только тогда проводник выходит вперёд и становится в свет фар среди мелькающей в воздухе саранчи.
— Подними рубашку! — кричит ему Горохов. И тот послушно поднимает рубаху. И Андрей Николаевич тут же замечает: — Что у тебя на поясе? Да, это! Нож? Выброси его, — Аяз вытаскивает из ножен небольшой нож, но не спешит выкидывать. И Горохов настаивает: — Выброси! — только после этого проводник выкидывает нож в песок. — Повернись спиной! — кричит Горохов. — Теперь лицом, покажи карманы. Выворачивай их, — Оглы делает, что от него требуют. — Теперь подними штанины, — больше никакого оружия у проводника не нашлось. — Всё, иди сюда, — распоряжается Горохов и закрывает пассажирскую дверь кабины.
Когда Оглы возвращается на водительское место, Андрей Николаевич кладёт револьвер справа от себя и левой рукой проверяет ещё и рукава рубахи Аяза, а потом, взяв оружие в руку, произносит уже удовлетворённо:
— Теперь и тебе, и мне будет спокойнее; всё, поехали.
Аяз молча включает передачу, и машина трогается с места.