— Ты первый, кто выкрутил свечи из мотора, — признается проводник. — Другие — ну, некоторые — начинали бояться, что-то тоже подозревали, хотели назад идти или хотели, чтобы я с ними пошёл… С этими я знал, что делать… Но свечи, — он качает головой, — потом как там тебя найти, как карманы обшарить? Они меня в нижние этажи не пускают, предупреждали уже, а если они предупредят, то лучше им поверить, они никогда не обманывают; если сказали, что отправят в ванну, то отправят… Я за тобой пошёл — считай на риск.
— Да, я понял, ты спас меня… — догадывается Андрей Николаевич.
Аяз только смотрит на него нехорошим взглядом, и тогда бывший оперуполномоченный говорит ему:
— Ты на дорогу смотри… Спаситель.
А саранчи в воздухе всё больше, она всё чаще шлёпает в лобовое стекло, а ещё с неё летят мотыльки-трупоеды, их здесь тоже немало. Они тут большие и красивые… Оглы время от времени дворниками смахивает их вместе с пылью со стекла, и теперь насекомые чёрной массой лежат между стеклом и капотом. Некоторое время они едут молча, но у Андрея Николаевича ещё есть вопросы, и он опять спрашивает:
— Так зачем человек Отшельника тебя искал?
Аяз, опять же не сразу, а после паузы, отвечает ему:
— Наш пророк уже давно… он сам уже стал открывать тайны…
— Что это значит? Объясни…
— Отшельник научил нас многому, но пророки… Они стали сами выбирать пути в постижении истины.
— Что это значит на человеческом? — не понимает Горохов.
— Ну, наш Всеблагой… Он ушёл дальше всех в познании, он больше других произвёл опытов, причём ставил их на себе…
«Ну, это я заметил». Горохов отлично помнил вид «подростка» с прозрачной кожей. И он продолжает свой допрос:
— А причём тут опыты на себе и Иван, который тебя разыскивает?
— Для опытов нужна первожизнь, — отвечает Аяз.
И вот теперь будто бы всё становится на свои места. И бывший оперуполномоченный начинает понимать:
— Так Отшельнику тоже нужно вещество? А этот ваш Всеблагой его зажимает. На себя всё тратит.
— Да, Отшельнику нужна первожизнь, но добывать её могла только Церен… И я.
«Да уж, Люсичка помоталась по степи в поисках вещества; целеустремлённости и храбрости ей точно не занимать».
А проводник и завершает:
— А Церен предана только нашему Всеблагому. Она всю первожизнь отдавала ему.
— Ну а ваш Всеблагой не делился ею с Отшельником.
— Наверное; я про это мало что знаю. Как там всё у них, у Пробуждённого и его пророков, устроено, я не знаю, — отвечает проводник. — Моё дело — добыть пробирку и отдать её курьеру. Я только про это знаю…
«Отдать пробирку… А у меня их шесть… Они искали выдающихся по силе и выносливости людей — а их попробуй ещё найди, — уговаривали их отправиться в бункер, чтобы получить всего одну пробирку… Интересно даже, что все эти Пробуждённые и Всеблагие могут мне обещать за это сокровище?».