Это самое «ну» было сказано так, что дальше отмалчиваться проводник не решается.
— Пришлые просят новые гены, — наконец отвечает он.
— Новые гены… — повторяет Андрей Николаевич. — Тут, в степи, десятки тысяч людей, могли бы, как делают другие, хватать и сдавать несчастных этим чертям в бункере, но вы-то тащили меня… Уговаривали ещё… Шубу-Ухай бубнил мне про это дни и ночи, пока через Камень шли…
Оглы, прежде чем ответить, вздыхает с болезненным придыханием:
— Аа-ах… — а потом и говорит: — Пришлые простых не берут, не нужны им они… Это обычные храмы скупают всё, там производство, там всякая биомасса нужна. А этот храм особый, он селекцией занимается. Ему нужны сильные только… Чтобы жары не боялись… Чтобы выносливые были… Только таких ищут. Они в том храме новые породы даргов выводят… Им редкие гены нужны… В простых таких генов нет…
— Ты сказал «просят»; значит, ты общаешься с ними?
И снова Аяз боится. Но Горохов не собирается его отпускать и повторяет с угрозой:
— Общаешься?
— Когда Церен присылает человека, я даю им знать…
— А дальше?
— Я везу им человека. Если у меня есть его ДНК, я передаю сразу, а если нет, жду… День…
— И потом получаешь награду? — догадывается Андрей Николаевич.
— Получаю… — нехотя признаётся Оглы.
— Вещество⁈
— Вещество.
— Сколько?
— Они дают одну пробирку.
«Одну пробирку!».
И только тут Андрей Николаевич понял, насколько ценная у него коробочка во внутреннем кармане пыльника. Там у него было этих пробирок аж шесть штук.
— Один человек — одна пробирка? — переспрашивает он.
— Они не за каждого давали, — отвечает Аяз.
— Не за каждого? А как вообще всё это происходило?
— Нет, не за каждого, иной раз человек уходил, и всё, можно было прождать хоть день, хоть два… А когда всё их устраивало, от них выходил младший работник и выносил одну пробирку, — рассказывает Аяз.
— То есть они тебя знали.
— Знали. Да…
— Интересно, скольких ты туда приводил? — интересуется Горохов, но тут же закрывает этот вопрос. — Впрочем, это к делу не относится, это уже лирика; ты лучше скажи, как вы всех умудрялись обмануть?
Свою-то историю он, конечно, знал, но хотел бы узнать, как туда заманивали других с хорошими генами.
— Понятия не имею, это меня не касалось… — отвечает Аяз, — я только провожал их туда, открывал ворота и забирал первожизнь у пришлых, а всё остальное устраивала Церен… Уж она то умеет уговаривать. Вот тебя как она уговорила?
Горохову это слышать неприятно, в голосе Оглы ему почудилась насмешка: мол, тебе лучше знать, как она из вас дураков делает.
— М-м… — многозначительно мычит Андрей Николаевич, — а со мной, значит, не вышло у вас с Церен.