— А-а… А что там за водила-то был? — спрашивает первый.
— Петя, рыжеватый такой, у него ещё напарник Мурат…
— А, ну да, знаем таких, они как раз к Татарину и ездили всё время, — вспоминают охотники. — Только уж не знаю, — снова говорит первый и, видимо, сомневается, — есть ли у него мясо.
— Думаете, надул меня Петя? — сразу печалится Горохов.
— Да мы-то точно ничего не знаем, только вот слыхали мы, что Татарин весь в долгах.
— За выпивку, что ли? — уточняет Андрей Николаевич.
— Да там… за всё, — отвечает второй. И, кажется, дальше на эту тему разговаривать они не хотят.
А тут уже на небольшом покатом склоне появляются домишки, их совсем немного, десяток, не больше. И один дом, напоминающий большой сарай.
— Всё, вот и доехали, — говорит второй, когда они поравнялись с большим зданием. — Высаживай нас тут. Да и сам вылезай, вон там у нас люди собираются, кушают, выпивают, там тебе точно скажут, как Татарина найти.
«Они и словом не обмолвились о девке-дарге, что была с Шубу-Ухаем. То ли он уже избавился от неё, то ли мужички не захотели о ней говорить».
Хорошей тени для машины он не нашёл, поставил в сторонку так, чтобы не стояла на проезде. А сам направился в то место, которое ему показали охотники, то есть к большому зданию, похожему на склад. На крыше старенькие солнечные панели, видно, их не хватает: Горохов слышит, как где-то за углом здания тихонечко тарахтит генератор небольшой мощности.
«Значит, кондиционер есть, скорее всего и рация, до Качканара любая рация достанет, а дорога туда одна, так что лучше уехать отсюда без эксцессов».
В общем, нужно было найти Шубу-Ухая и сразу забрать его отсюда. Не зря же Андрей Николаевич сюда тащился по камням.
В помещении… прохлада, полутьма и тихая музыка, половина столов свободны. Но все присутствующие как один поглядели на вошедшего, взгляды удивлённые: а это ещё кто? За прилавком румяная женщина. Не худая, лицо чистое, губы накрашены. В общем-то привлекательная, хотя молодой её не назвать. Она улыбается ему: ну, иди сюда, дорогой. И бывший оперуполномоченный идёт к ней, провожаемый десятком пар глаз.
— Добрый день, — произносит он, снимая респиратор и головной убор, но оставляя очки. В общем-то, тут свет только у столиков и у прилавка, но на столах свет тусклый — электричество экономят. И очки можно было бы снять. Его глаза здесь вряд ли кто-нибудь рассмотрит. Но снимать их ему что-то не хочется…
— Здравствуй, дорогой, — женщина ласкова с ним. Судя по всему, это и есть та самая «шалавёнка Настя», о которой говорил ему Пётр. — И как такого красавчика к нам сюда на гору занесло?