— Пойдёмте.
Он помнит и этот голос. Снова работают двери, и становится совсем темно, ни единого кванта света, а под ногами он чувствует мягкую поверхность ковра, а ещё тут прохладно.
— Садитесь, — говорит женщина. Она находится справа от него, а вот кто сидит перед ним? Бывший оперуполномоченный не знает. Он просто опускается на пол, на подушки, и теперь уже не сомневается: он в покоях Всеблагого.
И едва Горохов это понимает, как женщина произносит:
— У вас оказался важный знак-символ. Как он к вам попал? — про реликт она не спросила, начала с монеты. Кажется, для последователей Светлой Обители это был первостепенный вопрос.
— Это вы про монету с пауком? — уточняет Андрей Николаевич.
— Да. Про неё.
И тут Горохов интересуется:
— Вы Эльвира?
После этого кто-то опять начинает что-то шептать. И через пару секунд она соглашается:
— Да. Так откуда у вас этот знак?
— Я нашёл монету в рубахе Аяза. Она была зашита в рукав.
— Нашли в его рубахе? — переспросила женщина как будто для того, чтобы потянуть время.
— Да, в рукаве, — повторяет Горохов.
— А что с ним произошло? Почему вы стали обыскивать его рубаху?
— К тому времени он был мёртв.
И вот тут следует новая пауза… Кто-то опять начинает переговариваться. Он едва различает их голоса. И секунд через тридцать Эльвира продолжает:
— При каких обстоятельствах он погиб?
— Ему попала пуля в голову, когда он вылез из машины. Это было уже у реки.
— И кто в него стрелял?
— Это было на левом берегу реки, стреляли дарги, — отвечает Андрей Николаевич.
Снова некоторое время люди перешёптываются, и Эльвира задаёт следующий вопрос:
— А почему же дарги не убили вас?
— Потому что я их убил, это были молодые самцы, ещё неопытные, — уверенно отвечает Андрей Николаевич.
— Вы убили их? — не верит женщина. — Как?
— Выбрался из машины, затаился, потом нашёл их следы, выследил их самих, подкрался и застрелил из револьвера, — рассказывает бывший оперуполномоченный.
— Всё это с вашими глазами?
— Ах вот вы о чём? — судя по всему, они хотели поймать его на вранье, но эти люди не очень хорошо знали раздел «психология и ведение допроса». — Я тогда ещё нормально видел, хотя глаза у меня уже болели и я стал плохо видеть в темноте. Но днём всё ещё было нормально. Зрение стало падать у меня, когда я перебрался на правый берег. А на левом берегу я ещё хорошо видел, у меня ещё там стала падать возможность фокусировать взгляд, но мне помогали капли. Глазные капали из стандартной аптечки.
— Отчего у вас стали болеть глаза?
— Не знаю, но это началось почти сразу, как я выбрался из блока пришлых. Где-то примерно через час после того, как Аяз нашёл меня там, на подъёме, без сознания, мне пришлось выпить болеутоляющее из аптечки.