— У вас все симптомы облучения, — продолжает человек. — Сколько времени вы провели в зоне поражения?
— Не знаю, — отвечает бывший оперуполномоченный. — Я там терял сознание. Отключался. Час, два, три… Не могу сказать точно… — он даже сейчас не может вспомнить, как и во сколько он вышел из бетонного куба пришлых. Всё то время в его воспоминаниях смешано в какую-то кашу.
— Очень жаль, очень жаль, — задумчиво или рассеянно произносит умный. — Да… Нам помогли бы ваши знания на сей счёт.
Андрей Николаевич уже понял, что человек, говорящий с ним, скорее всего компетентный, и он решается на вопрос:
— А можете сказать, что с моими глазами?
— С вашими глазами? — переспрашивает умный, и уже по его тону понятно, что ничего он Горохову про глаза не скажет; тем не менее он снова склоняется над бывшим оперуполномоченным и прикасается к его векам.
— Несомненно, это не инфекционное, а органическое поражение, возможно, последствия интенсивного теплового или солнечного воздействия. Вы хоть что-то ещё видите?
— Пятна света, — отвечает Горохов.
— Думаю, что это ненадолго. Скорее всего, вы ослепнете окончательно, — невозмутимо продолжает собеседник. — У вас сразу было нарушено зрение?
— Нет, в течение нескольких дней после того, как я вышел из бункера пришлых, — вспоминает Андрей Николаевич.
— М-м… Вот как… Ну что ж, это интересно, я бы хотел с вами поговорить на этот счёт, хотел бы услышать про блок как можно больше, но сейчас с вами будут разговаривать другие люди.
Другие люди. Горохов очень на это надеялся. Он ещё некоторое время просто лежал на своей каталке. И даже рискнул попросить воды у своего сопровождающего, и тот передал просьбу умным, но те ответили отказом.
— Пока вам не нужно пить, — сообщила Марина и продолжила: — Сейчас мы поглядим, что с вашей раной.
Женщина, конечно, имела в виду обрубок его руки. Они вместе с умным подходят к нему и, не сильно церемонясь, начинают снимать с культи повязки и резинки. А Горохов меж тем немного…
Нет, не испуган, скорее озадачен:
«Пока мне не нужно пить… Что это значит? Может, ещё какие-то анализы хотят взять? Или… — тут он вспоминает слова, сказанные ему в блоке пришлых длинноголовым модулем-организатором. — Процесс начинается с дегидратации… Значит, меня уже к чему-то готовят?». Это были очень неприятные мысли.
А тем временем повязки с обрубка его руки были сняты, и умный произнёс:
— Ну, в принципе, нормально.
— А эти некрозы? — сомневалась Марина.
— Ничего страшного, — уверенно продолжал умный, — допустимый процент. Ни на что не повлияет.
— Ну хорошо, — соглашается женщина и начинает чем-то смазывать его рану, а потом закрывает её лёгкой эластичной повязкой. Больше никаких манипуляций с его организмом врачи не предпринимали, и вскоре «повелитель» его каталки приказал боту коротко: