Он выслушал всё это и напомнил ей:
— Я хотел выйти наружу, вы сказали, что сообщите об этом пророку.
— Всеблагой был занят и меня не принял, я ещё раз переговорила с Андреем, он обещал посоветоваться с Масей, — отвечала ему женщина.
— Просите его о том ещё раз, мне необходимо выйти, необходимо знать, как я буду чувствовать себя в степи, — голос его был твёрдый, холодный. Горохов больше не просил её, теперь он от неё требовал. — Я хочу выйти на закате, чтобы проверить свои глаза, этого, кажется, хотел и сам пророк, напомните тьютору об этом.
— Хорошо, я скажу, — сразу согласилась она. И они продолжили свою прогулку.
— Напомните сегодня же.
— Хорошо, — обещает женщина.
Эти нелёгкие мысли его не покидали, но и навыки, выработанные за годы, никуда от него не делись.
«Ну хоть это осталось!».
Он шёл и замечал всё, что могло быть интересным, всё, что носило скрытую информацию о месте его нынешнего пребывания. Уже по одному длинному коридору, по которому они шли, можно было получить представление о размере всего комплекса, по высоте залов — о его заглублении. Он стал думать о том, что площадь этого убежища будет как минимум больше пары гектар. И в землю он уходит метров на пятнадцать, никак не меньше. Он подмечал замки на дверях. На всех герметичных дверях были замки. Толщина дверного листа превышала пятьдесят миллиметров. Бывший оперуполномоченный уже понял, что это сооружение было создано либо предками, во время апокалипсиса, либо пришлыми. Такое могли создать северяне, но зачем им такое убежище тут, на краю вселенной. Он запоминал всё, что видел… Запоминал? Вот только зачем? Теперь ему не нужно было писать подробные рапорты руководству Трибуналом. Теперь от Трибунала ему нужно было держаться подальше, отныне он был сам по себе, но после того как он переродился, старая привычка оперуполномоченного от него никуда не делась. Вот он и запоминал. Обращал внимание на мелочи. Например на то, что дети тут, в прибежище пророка, встречались, а старики нет. Нет, даже не старики, а люди старше пятидесяти. Ни одного человека преклонного возраста Горохов здесь не встречал.
«Меня укладывали в ванну номер шестнадцать. Значит, шестнадцать — это минимум. Конечно, у них нет стариков, все, кто стареет, идут на омоложение, — он задумывается. И ему кажется, что, в общем-то, это неплохое место. — Кажется, Люсичка отодвигала свою старость не один и не два раза». Сейчас он не мог вспомнить нюансы и поэтому спросил:
— А где сейчас Церен?
Жанна опять глядела на него… Но на этот раз ему показалось, что в её взгляде промелькнул испуг.