Через неделю спящего состояния его перевели в другую палату, в которой было еще два таких же спящих человека. На вопрос, почему перевели, ответили, что за ними одинаковый уход, так сестрам удобнее – сделала укол и на полдня об их существовании можно забыть. Алена почти сутками сидела рядом с мужем, уезжая домой, только чтобы принять душ, пару часов поспать и переодеться, остальное время не отходила от его постели. Об операции заговаривали все чаще и чаще. Опухоль, видимо, вошла в силу и по-хозяйски устроилась в мозгу, все сильнее и сильнее напирая на соседние с ней ткани.

– Кукочка, давай думать, как нам быть, – мама за последние месяцы тоже сильно сдала, устала и осунулась, постоянные нервы и бессонные ночи делали свое дело.

Они сидели на кухне, Алена заняла Робино место под желтым абажуром большой настольной бронзовой лампы, Катя устроилась в мягком кресле кормить Митьку. Митька присосался к соске, ел жадно и быстро, словно боялся, что ему не хватит. Но ему всегда хватало, и он смешно отваливался, заснув, но при этом хитро улыбаясь и закатывая глазки. Бонька сидел у Катиных ног и смотрел на эту трогательную картину с собачьим восхищением, у него, у старого вояки, млело сердце от этой картины, а в носу щекотало от волнующего и ни с чем не сравнимого младенческого запаха. Катя погладила пса, и тот преданно положил ей голову на колено, слегка толкнув носом спящего малыша.

– Надо делать операцию, куда дальше-то ждать? – ответила Катя.

– У нас есть другие варианты? – Алена прикурила еще одну сигарету от той, которую не успела погасить, и жадно затянулась дымом.

– Какие? Смотреть, как растет опухоль? Он же скоро и ходить из-за нее не сможет, может, и разговаривать тоже… Будет просто быстро затухать, теряя все навыки. А может, боли какие-нибудь начнутся, откуда я знаю? – Катя поежилась, ей стало страшно от того, что она себе напредставляла. – И посмотри, как он похудел за последнее время, я его без усилий поднимаю. И кашляет почему-то. Надо срочно что-то делать! Хватит, вон сколько ждали и сколько времени потеряли!

– Но в ГКБ я его точно не оставлю, и операцию мы тут стопроцентно делать не будем! Вспомни, как они мне с локтем напортачили! – мама приподняла распухший и несгибаемый сустав в знак доказательства своих слов. – Сколько я после операции мучилась, да и до сих пор болит, уж сколько времени прошло, а воспаление никак не уходит…

– А какие у нас еще есть возможности? Нейрохирургия? Так там нас полтора года от вегетососудистой дистонии лечили, сколько времени было потеряно, тоже, знаешь ли, не самые добрые воспоминания… – Митька заворочался, пытаясь вынуть хоть одну ручку из туго завернутого одеяла и на всякий случай приоткрыл один глаз. Увидев, что все на своих местах, снова сладко улыбнулся и забылся.