В течение десяти дней после их прибытия в Осейдж его единственным интересом, казалось, было расследование убийства Пеглера — ведь он с презрением отвергал мысль о том, что смерть его предшественника могла быть вызвана какой-либо другой причиной.

Он задавал свой вопрос повсюду, даже в самых безрассудных обстоятельствах, и наблюдал за реакцией на него. Пеглер был журналистом из Денвера; известным, уважаемым, порядочным человеком. Янси поклялся привлечь его убийц к ответственности.

Сабра спорила с ним, почти истерично, но тщетно.

«Ты ничего не сделал, чтобы помочь им поймать Кида там, на прерии, когда они его искали, а ты знал, где он был — или почти знал — и он тоже убил человека, ограбил банк и бог знает что ещё».

«Тогда всё было по-другому. Кид — это другое дело», — ответил Янси, необоснованно и досадно.

«Другой! Насколько другой? Что тебе до этого Пеглера! Они убьют и тебя тоже… застрелят… и что я тогда буду делать? — Сим… Сим… а я здесь, одна… Янси, дорогой… я так тебя люблю… если с тобой что-нибудь случится…» Ее речь стала бессвязной.

«Послушай, дорогая. Перестань плакать и послушай. Попробуй понять. Кид — настоящий кошмар. Он плохой парень. Но это не его вина. Правительство в Вашингтоне сделало его преступником».

«Да что ты, Янси Крават, о чём ты говоришь? Никогда не говори такого в присутствии Сим».

«Отец Кида пас стада ещё до того, как в Канзасе появились заборы и железные дороги, и когда эта часть страны была заселена диким длиннорогим скотом, происходящим прямо от животных, привезённых испанцами более четырёх веков назад. Потом начали прокладываться железные дороги. Вместе с ними прибыли поселенцы — с побережья Мексиканского залива, через Техас, через Индейскую территорию до самого конца железнодорожной линии в Абилине, штат Канзас. Кид вырос среди всего этого. Грузоперевозчики, погонщики быков, погонщики мулов, охотники и ковбои — это все, что он знал. Он приехал в Додж-Сити, возможно, с девятимесячной зарплатой, звенящей в кармане. Готов поспорить, что ни Кид, ни его отец до него никогда не видели ни никеля, ни дайма. Они бы и не обратили внимания на такую мелочь. Серебряные доллары были самой мелкой монетой, которую они знали. И они трудились, чтобы их заработать. Я видел, как за раз семьдесят пять тысяч голов скота ждали отправки на Восток под присмотром таких парней, как Кид. Дед Кида был охотником на бизонов. Пастбища — это была единственная жизнь, которой они хотели. А тут пришло правительство. Что происходит?»

«Что?» — прошептала Сабра, как всегда заворожённая одним из аргументов Янси, совершенно забыв, что должна возразить против именно этого довода.