— Это не комплимент.
— Что для одного оскорбление, для другого высшая похвала.
Хейз ущипнул себя за переносицу.
— Пожалуйста, не связывайся с Адди. Только если ты не уверен на все сто, что видишь с ней будущее. Только если точно знаешь, что останешься рядом.
Его слова резанули. Сильнее, чем должны были. Я не должен был удивляться, что Хейз считает, будто я не задержусь. Раньше я никогда не задерживался.
— Я здесь надолго. Не могу обещать вечность, но в обозримом будущем — да. — Я встретил взгляд брата. — Я пытаюсь все исправить.
— Тебе нечего исправлять.
— Тебе легко говорить. Ты остался. Помогал разгребать все проблемы. А я поджал хвост и сбежал.
Хейз подался вперед, уперев локти в колени.
— Перед кем, по-твоему, тебе нужно все исправлять?
— Перед всеми.
Каждый член моей семьи так или иначе взвалил на себя лишнюю ношу, когда я уехал.
— Тогда меня вычеркни из этого чертова списка. Мне не нужно, чтобы ты строил из себя мученика из-за того, в чем я тебя не виню. Мы все справлялись как умели. И ни один из этих способов нельзя назвать здоровым. Мой в том числе.
Я выгнул бровь.
— Хочешь сказать, Хейз Истон не идеален?
Он тихо усмехнулся.
— Разве что внешне.
Я хмыкнул.
— Я пытался все контролировать. Быть тем, кто всегда всех мирит. В итоге сделал всем только больнее.
— В каком смысле?
Я внимательно посмотрел на Хейза. Он выглядел старше, чем когда-либо, будто груз последних лет давил на него всем весом.
— Нам всем нужно было свободно говорить о том, что мы чувствуем, но я не позволял. Я старался все сгладить. Мама и Хэдли были разбиты. Шайло убегала каждый раз, когда становилось тяжело. Отец прятал голову в песок.
— А меня и след простыл, — закончил я за него.
— Эверли многому меня научила, но самый большой подарок — способность смотреть на вещи прямо. Не отворачиваться только потому, что они сложные или уродливые. Мы пережили травму, Бек. И не только похищение Шайло. Все, что было после, тоже.
Я знал, что он прав. Такое событие оставляет шрамы. Иначе просто быть не могло.
— Когда-нибудь тебе придется на это посмотреть.
Моя челюсть напряглась. Я подумал о том, как много Адди, казалось, видит — в людях вокруг, во мне, в самой себе. Она прошла через куда худшее, чем я. И все равно у нее хватало смелости смотреть этому прямо в лицо. Даже сегодня она не отвела взгляд от Брэндона и от своего прошлого, хотя дрожала.
— Я не знаю, с чего начать.
На губах Хейза появилась печальная улыбка.
— Начни с того, с чего все началось.

Я свернул к самодельному месту для парковки у амбара на ранчо родителей. Достав телефон, я набрал сообщение.