Я: Заеду к родителям, а потом возьму китайскую еду на ужин. Что хочешь?
Я уставился в телефон, ожидая ответа. Через минуту или две он появился.
Адди: Что хочешь.
Я: Ты раньше пробовала китайскую еду?
Появились три точки, потом исчезли, потом появились снова.
Адди: Нет.
Я стиснул задние зубы.
Я: Готовься к откровению.
Адди: Постараюсь не упасть в обморок.
Я усмехнулся и сунул телефон в карман. Открыл дверь и выбрался из пикапа. Мой взгляд зацепился за фигуру в круглом загоне. Козырек кепки был низко надвинут на лицо, а сама она сидела на земле, неподвижная как камень. Молодая лошадь била копытом по земле.
У меня сердце ухнуло вниз. Пусть этот зверь был почти жеребенком, он все равно мог серьезно покалечить, если бы захотел. Я тихо закрыл дверь, не желая его спугнуть, и направился к загону.
Я молча смотрел, как конь опустил голову и рванул вперед. Воздух застрял у меня в груди. Еще секунда — и я бы перемахнул через ограду. Шайло застыла на месте и не дрогнула ни на миллиметр. Конь в последний миг ушел в сторону и понесся вдоль края загона.
— Он устраивает представление, потому что знает: у него есть зритель, — ровно сказала Шай.
— Такое представление может закончиться для тебя проломленным черепом.
Она медленно поднялась на ноги и подошла ко мне.
— Он пару раз тяпнул меня и разок-другой хорошенько лягнул, но ничего страшного. Ему просто нужно ко мне привыкнуть. Я дам ему столько времени, сколько понадобится.
— Ты можешь серьезно пострадать.
Шайло нахмурилась.
— Ты говоришь как Хейз.
Слова брата, сказанные сегодня раньше, о попытках все контролировать, эхом отозвались у меня в голове.
— Сообщение принято.
— Хорошо. — Шай прислонилась к ограде, глядя, как конь взбрыкивает и пляшет. — С этим, похоже, возни будет больше, чем я думала.
Я усмехнулся.
— Да ну?
— В нем есть характер.
— Звучит так, будто ты этим восхищаешься.
— Так и есть. — Уголки ее глаз сморщились, а пальцы крепче сжали жердь ограды. — Я многое знаю, но временами кажется, будто я барахтаюсь вслепую.
— Я не знаю никого, кто лучше ладил бы с лошадьми.
— Рэмси Бишоп.
Мои глаза расширились.
— Может, с лошадьми он и ладит, но за это заплатил умением ладить с людьми.
О нелюдимом заклинателе лошадей ходили самые разные слухи. Он почти никого не пускал на свою землю и, как говорили, лез в драку по малейшему поводу.
Шай пожала плечами.
— Лошади все равно лучше людей.
Я внимательно посмотрел на сестру. После похищения она предпочитала общество животных людям. Пряталась в амбаре или в полях на нашей земле. И, думаю, дело было не в самой травме похищения, а в том, как люди относились к ней после. В их взглядах и шепоте. В грубых вопросах.