Я тут же подняла руку, прикрывая порез.
— Я в порядке. Правда. Но я могу уйти, если ты не хочешь, чтобы я здесь была.
Наверное, ей не хотелось видеть в своей красивой галерее человека со шрамом на лице.
Лейкен нахмурилась, но потом обняла меня за плечи.
— Конечно, я хочу, чтобы ты была здесь. Просто хочу убедиться, что ты заботишься о себе.
— Забочусь. Беккет обработал мне рану и сегодня утром снова посмотрел щеку.
А еще он попросил показать бок. На ребрах темнели синяки, но ничего страшного. Перед работой я выпила пару таблеток ибупрофена.
— Уверена, Беккет позаботился о тебе как надо.
Я покосилась на Лейкен.
— Что?
Уголки ее губ дрогнули.
— Он тебя защищает. Мне это нравится.
Мне тоже нравилось. И не нравилось. Мне нравилось чувство безопасности и покоя в объятиях Беккета. Но я хотела, чтобы он видел во мне женщину. Равную себе. А не ту, за кем нужно присматривать.
— Что? — спросила Лейкен, внимательно меня разглядывая.
Я пошла убрать сумку в шкафчик.
— Я устала, что люди смотрят на меня так, будто я сломана.
По глазам Лейкен будто скользнула тень, но исчезла слишком быстро, чтобы я успела понять.
— Это неприятно.
— Да. Неприятно.
Она подошла к кухонному уголку, взяла стакан и налила воды.
— Тогда тебе просто нужно снова и снова показывать им, что это не так.
Лейкен была права. Единственное, что я могла, — двигаться дальше. Показывать всем вокруг, что я не сдаюсь. Даже когда становится тяжело.

Я провела метелкой по раме акварели, приподнявшись на цыпочки, чтобы достать до верха. Колокольчик над дверью звякнул, и я обернулась.
— Добро пожаловать в Галлерею. Чем…?
Я осеклась, когда ко мне ринулась широкоплечая фигура.
— Да у тебя наглости хватает.
Моя рука крепче сжала метелку, а взгляд метнулся от Уолтера к задней комнате и обратно. Я знала, Лейкен услышит, если я закричу, но меньше всего мне хотелось устраивать это в ее галерее.
— Мистер Кричет, сейчас неподходящее время.
Он фыркнул.
— О, прошу прощения. А когда будет подходящее время, чтобы сказать тебе, что шериф заявился ко мне на работу с расспросами? И все потому, что ты распускаешь ложь. Надо было сразу понять, что ты лживая шлюха, как и все остальные.
— Я ни о чем не лгала. И я не решаю, будет полиция вас допрашивать или нет.
Он двинулся ко мне, а я сдержала порыв отступить на шаг.
— Я думал, ты другая. Особенная.
Он презрительно скривился.
— Но ты ломаешь людям жизни. Как о тебе и говорят.
Я с трудом сглотнула.
— Я не пытаюсь никому сломать жизнь. Но вчера ночью кто-то бросил коктейль Молотова в мое окно. Мы с соседом по дому могли погибнуть. Шериф просто пытается выяснить, кто это сделал.