Беккет откусил буррито, и глаза у него расширились.
— Это потрясающе.
Я едва разобрала слова из-за того, что рот у него был полон.
— Не подавись.
Он прожевал и сделал глоток апельсинового сока.
— Серьезно. Невероятно вкусно.
— Там гуакамоле и сметана, если хочешь.
Я указала на две маленькие миски в центре стола.
— Во сколько ты встала? На это наверняка ушли часы.
— Кажется, чуть после пяти. Из-за всех этих окон солнце очень яркое.
По лицу Беккета скользнула тревога.
— Ты нормально спала?
— Лучше, чем за последние годы. А ты?
Он улыбнулся.
— То же самое. Наверное, эти диваны волшебные.
Я не думала, что дело в мебели. Все было в том, что рядом, всего в нескольких шагах, был человек, которому я небезразлична. Это позволило мне расслабиться так, как я уже очень давно не могла. Часть тепла этого мгновения исчезла, когда я поняла: Беккет, скорее всего, не испытывал ничего подобного. У него наверняка было много отношений. Женщины, которые согревали его постель и тело. От этой мысли живот неприятно сжался.
— Что случилось?
Я покачала головой и отпила кофе.
— Ничего.
— Кажется, мы договаривались не говорить полуправду?
Я поставила кружку и провела пальцем по ее боку, выводя бессмысленный узор.
— Я просто поняла, что очень многого о тебе не знаю.
Он приподнял бровь.
— Например?
Я даже не знала, как спросить о том, что хотела узнать.
— Например, оставил ли ты в Венесуэле кого-то, кто был тебе дорог.
Беккет замер, и все следы прежнего веселья исчезли.
Я поспешила заполнить тишину.
— Прости, мне не стоило спрашивать. Это не мое дело.
— Адди, — перебил он, — мы друзья. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно. И нет, возвращаясь домой, я никого не оставил. Моя работа почти не оставляла времени на отношения. Иногда свидания без обязательств, но, честно, ничего серьезного у меня не было.
Что-то, туго скрученное глубоко внутри меня, ослабло от его слов.
— О.
Его губы тронула улыбка, но в этом движении было что-то натянутое.
— Женщины не выстраиваются в очередь к мужчине, который срывается в любое время суток, постоянно отменяет планы и половину времени мыслями где-то далеко.
— Значит, они идиотки.
Беккет тихо рассмеялся.
— Идиотки, значит?
— Ты переживаешь за свою работу. Хочешь быть уверен, что делаешь ее как можно лучше. Это достойно уважения.
Кадык Беккета дернулся, когда он сглотнул.
— Я стараюсь. Не всегда получается.
— А у кого получается?
— Пожалуй, тут ты права.
Он положил себе на тарелку немного гуакамоле.
— А ты? У тебя когда-нибудь был…?
Жар ударил мне в щеки.
— Был кое-кто. Вроде того.
— Вроде того?
— Отцу понадобились кое-какие работы с электрикой в нашем амбаре. Сам он не справлялся. У электрика был сын, он ему помогал.