— Адди? — глубокий голос Беккета скользнул по моей коже.
— Да. Нам надо поспать.
Я направилась к лестнице. Ноги казались тяжелыми от всего, что принес этот день. Добравшись до площадки, я с трудом заставила себя идти дальше.
Беккет снова осторожно взял меня за плечи, на этот раз разворачивая к себе.
— Поговори со мной.
— Я не хочу оставаться одна.
Слова вырвались сами, без моего разрешения и даже без осознанной мысли. Правда дошла до меня в ту же секунду, что и до Беккета.
Он притянул меня в объятия, и я позволила себе уткнуться ему в грудь.
— Тебе и не придется. Как насчет ночевки на диванах здесь, наверху?
На лестничной площадке было что-то вроде маленькой библиотеки. Вдоль стен тянулись встроенные книжные шкафы, а глубокий угловой диван идеально подходил, чтобы свернуться на нем с книгой.
— Нет, со мной все будет хорошо. Даже не знаю, почему я это сказала.
— Потому что ты это почувствовала. — Ладонь Беккета заскользила вверх-вниз по моему позвоночнику. — Позволь мне быть рядом. Я хочу.
— Ты уже сделал слишком много.
— Это и для меня тоже. Я буду спать спокойнее, зная, что ты рядом и в безопасности.
Я постояла так несколько мгновений, впитывая тепло и силу Беккета.
— Ладно.
Я заставила себя отстраниться.
— Я почищу зубы и переоденусь в пижаму.
— Хорошо. Помни, щеку не мочить.
— Помню.
Я поспешила в спальню и быстро почистила зубы. Когда натягивала уютную фланелевую пижаму, сердце забилось быстрее, а ладони стали влажными. Сама мысль о том, что я буду спать в одной комнате с Беккетом, казалась невероятно интимной. Единственным человеком, с кем я когда-либо делила комнату, была Эверли.
Вина кольнула меня, когда я вспомнила недавний звонок кузины. Она была такой доброй и встревоженной, а я держалась неловко и скованно. Как бы я ни старалась опустить рядом с ней свои стены, у меня не получалось.
В дверь постучали.
— Входи.
Беккет заглянул внутрь.
— Ты решила меня бросить?
Наверное, я выглядела нелепо: стояла, обхватив себя руками, словно застыла во времени.
— Нет. Просто задумалась.
Беккет вошел, взял с моей кровати одеяло и несколько подушек.
— О чем?
— Об Эверли.
Он повел меня к площадке.
— Она переживает?
— Она всегда за меня переживает. И я не знаю, как ее успокоить.
Беккет бросил постель на короткую часть дивана.
— Временем. Только это работает. Время и то, что она увидит, как ты живешь своей жизнью.
Я опустилась на угловой диван, разложила подушки и укуталась одеялом.
— Ты так же чувствуешь себя с Шайло?
Беккет выключил свет. Снаружи все еще лилось сияние почти полной луны. Оно ложилось на его лицо теплым золотом, пока он устраивался на своей стороне дивана.