Ее тело задрожало в моих руках, когда воспоминание накрыло ее.
— Он сказал, что мое поведение неприемлемо.
Челюсть Хейза напряглась.
— А ты что ответила?
— Что я не делаю ничего плохого. — Адди взглянула на меня, потом снова на Хейза. — Но он знал, где я живу. И знал, что Беккет переехал ко мне. Он разозлился, что я живу с мужчиной. Сказал что-то про то, что стоит чиркнуть спичкой и посмотреть, что сгорит.
Глаза Адди наполнились слезами. Они перелились через край и покатились по щекам.
— Мне так жаль. Это он сделал. Точно он. Я не знаю, почему он такой. Я никогда не знала его другим — только полным ненависти.
Она подняла на меня взгляд.
— Как такое вообще происходит?
Я крепче прижал ее к себе, едва касаясь губами ее волос.
— Не знаю. Но ты не должна позволять его ненависти погасить твой свет.
— Я так устала.
— Знаю. Тебе нужно ненадолго позволить кому-то из нас взять часть этой тяжести на себя.
Адди слишком долго несла на себе слишком многое. Этот груз убьет ее, если она не сбросит хотя бы часть. Я бы хотел похоронить для нее тяжесть, связанную с ее отцом, но понимал: сказать легче, чем сделать.
Я взглянул на брата. Он смотрел на нас с любопытством.
— Наверное, стоит поговорить и с Брэндоном. Он в последнее время не слишком мной доволен. И сегодня в «Посте» у нас с ним и Алленом случилась небольшая стычка.
Брови Хейза сошлись.
— Что ты там делал?
Я подавил желание переминаться с ноги на ногу.
— Уговорил «Эйд Интернэшнл» поддержать здесь общественную медицинскую программу. Дважды в месяц у меня будет палатка на рынке.
Хэдли просияла.
— Это замечательная идея. Ты же знаешь, я с радостью помогу.
Я посмотрел с нее на мужа, который обнимал ее.
— Тебе не кажется, что у тебя и так дел хватает?
— Для важного я всегда найду время.
Калдер поцеловал ее в макушку.
— Хэдс права. Мы все поможем. Чем сможем. Я все еще поддерживаю навыки фельдшера, так что тоже могу пригодиться.
Господи, я уже забыл, каково это — быть рядом с семьей. Как они всегда бросаются помогать, что бы ни происходило в их собственной жизни. Несмотря на то что я бросил их всех, когда был им нужнее всего, они все равно здесь. И все еще готовы помочь.
Я проглотил комок чувств, вставший в горле.
— Спасибо.
Рука Адди выводила круги у меня на животе, будто она чувствовала, что мне нужно ее успокаивающее прикосновение.
— Ты поговоришь с моим отцом?
Хейз посмотрел на нее с сочувствием.
— Придется.
Она медленно кивнула.
— От этого все станет намного хуже.
— Может, и нет, — сказал Хейз. — Возможно, этого хватит, чтобы он отступил. Немного его припугнет.