Я обернулся и не успел произнести ни слова.
Виолетта поймала моё лицо в ладони и накрыла мои губы своими. Я растерялся, не сразу сообразив, что происходит. Слишком резко, слишком близко, слишком живо... Я отвык от такого. От чужого тепла, от того, что к тебе прикасаются не с целью ранить, а потому что хотят. Но в следующее мгновение её близость заставила всё внутри вспыхнуть. Будто кто-то сорвал замок и выпустил наружу то, что я держал под контролем.
В глазах потемнело, дыхание сбилось, а тело отозвалось так остро, что на миг я потерял равновесие. Те редкие всплески эмоций, что случались со мной раньше, показались детским лепетом по сравнению с тем, что накрыло сейчас. Это было не просто желание — это было возвращение к жизни.
И я поддался. Ответил на поцелуй и потянул её ближе — возможно, резче, чем следовало. Окутал страх: если отпущу, если остановлюсь, всё исчезнет, растворится, как всё хорошее в моей жизни. Она прикусила мою губу и запустила пальцы мне в волосы. От этого прикосновения по телу прошла новая волна — горячая, пульсирующая, оседающая где-то глубоко.
В голове крутилась куча вопросов: почему сейчас, как, зачем, что будет дальше? Но я не мог их задать. Виолетта не позволяла отстраниться и спешно начала снимать с меня плащ. Ткань соскользнула с плеч и через секунду упала на пол, окончательно отсекая внешний мир. Затем она потянула меня к постели, и я позволил. Впервые за долгое время позволил себе не контролировать ситуацию, не просчитывать последствия и не держать себя в руках.
Я перенял инициативу этого безумия. Хотел развязать её платье, но пальцы дрогнули, и ленты порвались с характерным, громким звуком. Виолетта упала спиной на постель, увлекая меня за собой. Я навис сверху, ощущая, как её руки скользят по моей груди и животу под рубашкой. От этих прикосновений тело отзывалось мгновенно: каждая нервная клетка пробуждалась от долгого сна.
Дыхание окончательно сбилось. Виолетта оторвалась от моих губ, сразу подставляя шею. Я прильнул к её горячей коже, жадно покрывая поцелуями, обводя языком, словно хотел запомнить её на вкус. Казалось, я воспринимаю её не только кожей, но и всем своим существом. Я начал стягивать с неё платье, и вскоре ткань была отброшена в сторону, как что-то лишнее. Следом полетела моя рубаха. Прохлада воздуха лишь усилила контраст с её теплом.
Виолетта вдруг опрокинула меня на матрас рядом и уселась сверху. Я успел лишь взглянуть на нее, поражённый её решимостью, этим нетерпением — этой новой, незнакомой мне Виолеттой, — прежде чем она вовлекла меня в новый поцелуй. В этот момент я окончательно осознал, насколько сильно мне её не хватало. Не физической близости, а её самой.