Погасло.
Я остановил секундомер.
— Три минуты двадцать четыре секунды… — пробормотал я.
Сдвиг всего на три секунды.
Три. После такой души.
Я ожидал больше.
Я выдохнул и опустил руку, борясь с лёгким головокружением.
— Это хорошо? — осторожно спросила Виолетта.
— Это… терпимо.
Я не стал объяснять, что рассчитывал на иной прирост. Что внутри ворочается нестабильность. Что становится тяжело.
Мы собрались и вышли из гостиницы. Утренний город только просыпался. На рынке мы купили фрукты, тёплый хлеб и немного сыра. Я ел машинально, не чувствуя вкуса. Виолетта шла рядом молча, отвечала односложно, но её пальцы то и дело касались моей руки.
На пляже было пустынно. Рыбаки вдали разбирали сети, волны катились ровно и спокойно.
— Так что было вчера?
— Демон, что еще. И, что удивительно, болтающий. — спокойно ответил я, взглянув на нее.
— Да? И что он тебе сказал?
— Что хочет сожрать мои глаза.
Я усмехнулся, опускаясь на песок. Она поёжилась и села рядом, уставившись на горизонт.
— Ноа… — тихо произнесла она. — Может, не будешь мстить?
От такого невинного и наивного вопроса я вскинул брови. Не мстить? Всё во мне годами было выстроено вокруг этой цели. Даже без чувств у меня была логика, задача, направление.
— Почему ты вдруг сейчас решила это обсудить?
— Потому что я вижу, что с тобой происходит, — сказала она тихо. — Ты становишься сильнее. Но и… дальше.
— Дальше от чего?
— От себя.
Я хмыкнул, но звук вышел глухим. От себя? Я всегда знал, куда иду. У меня был расчёт. Я не блуждал в тумане. Всё во мне было выстроено вокруг одной оси — выжить, окрепнуть, вернуться. Разве это и есть «терять себя»? Или она видит то, что я предпочитаю не замечать?
— У меня счёты с одним человеком, — произнёс я ровно. — И с тем, что стоит за ним.
Я чувствовал, как медленно поднимается знакомая жёсткость. Это было проще — сузить мир до одного врага, до одной точки. Тогда всё понятно. Тогда не нужно разбираться в тонкостях собственного распада.
— Это не значит, что нужно убивать, — сказала она твёрже, чем прежде. — Или погибать самому.
От её слов по коже пошли неприятные мурашки. Не из-за страха, а из-за того, что она произнесла это слишком спокойно. Без обвинения. Просто факт. Виолетта повернулась ко мне всем корпусом, её взгляд стал внимательным и цепким. И я вдруг ощутил себя не охотником, а добычей под микроскопом.
— Так со мной и собирались поступить, — напомнил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Со мной. С моей матерью. И с другими. Он натравляет на собственный народ демонов, чтобы питать свою силу. Разве это не повод?