Я замерла, читая строки, написанные выцветшими чернилами. Это Гидеон получил в обмен на душу Ноа?
Я закрыла глаза и вспомнила, как чувствовала её в кабинете Короля — не как вспышку колдовства, а как плотную, органичную сеть, пронизывающую воздух. Она не висела над ним. Она была вокруг.
Сущность обладала собственной волей. Это становилось очевидно из старых записей. Основатель не командовал ею — он договаривался. Их союз был не подчинением, а симбиозом. Он давал ей доступ к миру людей, к живой магии, а она — укрепляла его власть, удерживала империю в состоянии управляемого страха. В одной из заметок я нашла фразу, от которой по спине прошёл холод: «Древо не любит слабых. Оно питается теми, кто способен быть опорой. Король — лишь ствол. Оно — корни».
Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. Теперь я понимала, почему Королю так отчаянно нужна была ведьма. Мы, женщины моего рода, были единственными, кто мог поддерживать его. Мы были кормилицами для этого чудовища, способными усмирять его аппетиты и перенаправлять его мощь.
— Он хочет сделать нашего ребенка частью этого ужаса, — прошептала я в пустоту комнаты, и мой голос дрогнул.
Я машинально погладила кулон на шее, под которым в янтарном сиянии, скрытом магией Уро, дремал осколок души Ноа. Мысль, что чистое, дикое наследие Ноа, которое сейчас росло во мне, собираются использовать, заставила мои зубы стиснуться до боли. Король видел в моем ребенке не внука, а, если это девочка, идеальный инструмент.
Я продолжила изучать записи.
После заключения сделки сущность оставалась рядом с человеком до самой его смерти. Она не покидала, не исчезала и не ослабевала — она росла вместе с носителем, вплетаясь в его решения, его страхи и амбиции. И когда тело умирало, она не погибала. Она уходила в спячку, сворачивалась в нечто похожее на зерно, ожидая нового «садовника».
Пробуждали её не люди. В дневнике встречались упоминания о хранителях — высших демонах, которые не одичали и не растворились в хаосе. Они были разумны, дисциплинированы, древни. Именно они сопровождали все сделки. Именно они выбирали момент пробуждения.
Я перечитала эти строки несколько раз, пытаясь уловить намёк, подсказку, объяснение их природы. Но текст был скуп. Хранители описывались как «посредники между слоями», как те, кто «сохраняет равновесие обмена». Обмена чего? Власти на души?
Исключительно детские души.
Я сжала край страницы так сильно, что бумага заскрипела. В этих записях не было прямого признания в жертвоприношениях, но намёки были слишком явными, чтобы их игнорировать. «Чистая магия», «неразделённое ядро», «нутро без трещин» — так они называли детские души. В них, по словам Основателя, содержалось больше всего силы, потому что они ещё не были расколоты страхом, виной или выбором.