– Ты можешь что-нибудь сделать, Эли? – в отчаянии спрашивает Каден.
Эли сглатывает, глядя на истончившуюся Эмму, смаргивает слезы.
– Я не знаю, как ее спасти.
– Есть способ, – подает голос Танит. – Ты знаешь, что есть, Элайджа.
– Я не могу просить тебя об этом. – Он устремляет на библиотекаря взгляд, полный муки. – Пожалуйста, Танит, не заставляй меня просить. Я не могу пожертвовать одной из вас, чтобы спасти другую.
Танит грустно улыбается.
– Тебе и не надо. Я сделаю это добровольно. Ради Эммы, ради замка. Ради моего дома. – Она смотрит на Джоби. – Есть то, что просто невозможно, как бы нам этого ни хотелось.
Джоби смотрит ей в глаза. Эти двое словно заключают безмолвное соглашение, которого я не понимаю. Потом Джоби кивает, коротко, почти незаметно, и отворачивается.
Танит на миг опускает веки. Волна невыносимой печали омывает ее лицо. Но потом она смотрит на существо, которое сжимает в объятиях, и в глазах ее нет ничего, кроме любви.
– Эмма, я связываю тебя с моим бренным телом. Пусть моя сила станет твоей силой. Если рухнут стены, если падут чары, я верну свой истинный облик и забуду свою жизнь на этом острове.
Джоби вздрагивает, словно от удара. Если замок падет, если Эмма умрет, Танит потеряет свое смертное тело и все воспоминания. Она снова станет драконом, привязанным к небесам, привязанным к дикому северу. Теперь я понимаю, что они с Джоби любят друг друга. А раньше я даже не догадывалась. И если Эмма – и замок – погибнет, эта любовь обречена. Танит хочет укрепить стены, укрепить Эмму, привязав себя к ней. Поддержать остатки сил матери Эли, чтобы защитить его и Эннор.
Танит смотрит на Эмму и произносит слова на древнем-древнем языке, каких я никогда прежде не слышала, странные слова, не человеческие и не ведьмины, они могли бы принадлежать сиренам, только в них меньше моря, меньше соли и бури и больше огня, и земли, и ветра. Вскоре стены перестают шататься. Замок успокаивается. Эмма мягко светится, все еще бесплотная, прозрачная, но теперь она успокаивается в объятьях Танит. А Танит с грустной улыбкой смотрит на Эли.
– Я никогда этого не забуду, – тихо говорит Эли. – Никогда. Я перед тобой в неоплатном долгу. Спасибо.
Танит кивает.
– Я отведу ее в библиотеку, ей нужен отдых. Но теперь она будет жить, как и чары, наложенные твоей матерью на Эннор. Лишь ведьма Тресильен могла так ослабить ее, и видят небеса, твоя мать никогда даже не подумала бы, что твоя тетка… Но в любом случае ее наследие живо, Элайджа. Эмма сегодня не умрет. Эннор не падет.
Эмма слабо бормочет что-то, озирается, видит Эли и манит его пальцем. Он наклоняется, потом просто встает перед ней на колени.