–Чудовище , – выдыхает охотница, а потом произносит какое-то незнакомое слово. Заклинание. И исчезает.
Трясясь, я бегу к Эли. Сжимаю его руку, приподнимаю его голову. Он бледный, очень бледный. И холодный.
– Эли, тебя надо доставить в безопасное место. Нужен аптекарь. Нужно…
– Я… перенесу, – напряженно хрипит он. – Помоги найти тень. Я проведу.
Закидываю его руку себе на плечо, обнимаю его за талию, помогаю встать. Эхо разносит по пляжу крик его боли, но он не падает. Шаркая, медленно-медленно, мы добираемся до тени у скал в нескольких футах от нас. И на этот раз все, что я могу, – это держать и надеяться.
Мы врезаемся в тьму, несемся сквозь воющую полночь. Я обнимаю Эли. Ловлю какие-то промельки разных уголков нашего мира, леса, горы, города, но все это жутко разрознено. Я не могу дышать в вихрящемся хаосе, в нагромождении теней, таких глубоких, таких непроницаемых…
И тут мы падаем.
Приземляемся клубком переплетенных конечностей. Я со стоном перекатываюсь. Болит все. Голова, легкие, руки, ноги. Поворачиваюсь к Эли. Он лежит на боку, не шевелясь, глаза его закрыты.
Нет-нет-нет, только не так, только не это…
Поднимаю взгляд, и сердце спотыкается. Он перенес нас к аптеке Порт-Тренна. Той самой, куда я заходила с экипажем «Фантома» каких-то пару месяцев назад. Пошатываясь, бреду ко входу, поднимаю руку, чтобы постучать, но тут дверь распахивается сама. Аптекарь, Хауден, резко втягивает воздух, обернувшись, зовет кого-то и выскакивает из лавки. Следом выбегает его помощница, ее я тоже видела в тот раз. Они поднимают Эли на ноги. Я помогаю им завести его внутрь. Сапоги его волочатся по земле. Прежде чем закрыть дверь и задвинуть засов, аптекарь пристально оглядывает улицу.
– В мастерскую его, Стас. Потом горячую воду, тряпки и все мои инструменты.
Мы кладем Эли на стол в мастерской, и он безвольно растягивается на нем, почти белый, и тень больше не сочится из раны.
Только кровь.
– Клинок был отравлен? – спрашивает Хауден.
Проворные пальцы аптекаря пляшут над рубашкой Эли, разрезая ее.
– Я не знаю. На нас напала охотница из ковена Септерн.
Аптекарь, ругаясь, сгребает с полок снадобья.
– Тоник, чтобы усыпить его, и экстракт, чтобы восстановить потерянную кровь. Милорд, – он смотрит на бледное лицо Эли, – это будет не очень приятно.
Веки Эли трепещут, он почти улыбается, потом морщится.
– Ничего. Бывало и хуже, Хауден.
Аптекарь кивает, сжимает руку Эли – и подносит экстракт к его рту. Я придерживаю голову раненого, пытаясь не смотреть на торчащий из его груди нож, на кровь…
Он с трудом делает три глотка. Потом Хауден вливает в рот пациента несколько капель тоника.