– Дай мне больше, – выдыхаю я.
Мы сплетаемся – руками, ногами, сердцами, мы – сон, в который я возвращаюсь ночь за ночью. Мы – две души, созданные из одного целого. Два существа, всю свою жизнь стремившиеся почувствовать себя полноценными. Мы нашли друг друга среди звезд, во мраке далекой ночи. Он – дом. Мой якорь, моя гавань, моя половинка. С ним я понимаю, что значит любить всей душой, всем телом.
– Мира, я должен сказать тебе кое-что, – нерешительно начинает он, когда мы отдаемся друг другу. – После рождения я был проклят. Проклят нелюбовью. Полюбить меня мог лишь тот, кто столь же чудовищен, как я. Кто-то, кто не совсем человек. Я думал, что всегда буду один. Но потом, в этом сне, я увидел тебя. Увидел твою руку в моей руке и понял, что ты существуешь. И я начал думать –осмелился надеяться , – что я проклят не навеки.
– Эли, – шепчу я, глядя на него, кладу ладони на его щеки и привлекаю его к себе для поцелуя.
Я целую его так, чтобы онпочувствовал . Почувствовал то, что чувствую я. Это глубокое ощущение дома. Чтобы узнал, что он – тот самый, что наши души воссоединились. Потом отстраняюсь, глядя ему в глаза.
– Ты нашел меня. Ты не одинок.
Мы проводим эту ночь вместе. И когда в окно проникает утренний свет, он обнимает меня, и в этом теплом коконе, в клубке простыней, рук и ног, мы засыпаем. И видим во сне небо, полное звезд.
– Пора вставать. Сходить за едой, найти остальных, – говорит Эли.
Судя по солнечному свету, пробивающемуся сквозь щели в занавесках, сейчас уже около полудня. Я потягиваюсь, прижимаясь к нему, и он со стоном утыкается лицом в мою шею.
– Или можем остаться здесь.
Смеясь, уворачиваюсь и бреду в умывальную комнату.
– Если замок согласен с тем, что нам пора вставать, он приготовит мне ванну.
Прикрываю дверь – и улыбаюсь, обнаружив, что меня ждет горячая, исходящая сладким паром ванна. Погружаюсь в нее, медленно, дюйм за дюймом, чувствуя, как гудит и ноет все тело, и вздыхаю. Кожа все еще хранит ощущение его ласк, его поцелуев. Как здорово было бы снова забраться к нему под одеяло.
Но остальные и все, что случилось, – Лори, слишком глубоко погрузившаяся в свою магию, раненая Агнес… нет, он прав. Нам всем нужен отдых, отдых и покой, чтобы прийти в себя. Тянусь к мылу, взбиваю пену.
– Увидимся внизу через полчаса! – кричу ему, и секунду спустя слышу, как он закрывает дверь спальни.
Вымывшись, одевшись, заплетя косу, я спускаюсь и вижу растянувшуюся у входа в большой зал Мэгги, словно бы поджидающую меня. Хвост собаки стучит по плитам пола, я чешу ее за ухом и говорю, что она хорошая девочка. Мэгги зевает, демонстрируя пасть, полную огромных зубов, и идет за мной в столовую. Мирриам и Каден уже сидят за столом. Я быстро окидываю их взглядом, оценивая ущерб: несколько порезов, у Кадена забинтована рука, но в остальном разве что синяки и небольшие ссадины. Каден улыбается мне, откидываясь на спинку стула.