– Аптеки не противозаконны. Как и магия. У нас есть соглашение с ковеном Хайборна. Они позволяют нам брать необходимые склянки, и мы распространяем их по аптекам, которыми я – или, точнее, Дом Тресильен – владею. Как я уже тебе говорил, тот груз шел от гнезда особо злобных виверн, которые забавы ради вырезали целую деревню в Хребтах. Я не испытываю ни малейшей жалости к этим проклятым тварям и не жалею, что их кровь пойдет на снадобья и зелья, которые поддержат жизнь и здоровье нормальных, простых людей. Кстати, Перл использует кое-какие из этих снадобий, исцеляя ваших раненых на Розвире.
Я облизываю губы.
– Значит, ведьмы тебе не принадлежат? Как и их охотники? Ты унаследовал остров, так почему бы ведьмам из твоей семьи не унаследовать ковен?
Улыбнувшись, он снова шагает по коридору.
– Ведьмы никому непринадлежат . Их ковены… древние. И – да, ведьмы Тресильен являются частью ковена, того, с которым я по сей день имею дело, но они не владеют им. Их охотники – единственные, кто извлекает кровь из чудовищ нашего мира. – Он разводит руками. – Они охотятся на монстров, разливают кровь по бутылкам, используют ее для заклятий и снадобий, которые создают, чтобы продавать тому, кто больше заплатит, или оставлять себе, а остальное я беру в ковене Хайборна, с которым связан мой Дом. Аптекари перегоняют кровь, превращая ее в порошок для потребления людьми, идущий в пилюли и настойки. Как мой аптекарь Хауден, лечивший Сета в Порт-Тренне. – Элайджа приподнимает бровь. – Это честная сделка, Мира.
– Честнее, чем собирать трофеи с проходящих мимо кораблей, хочешь сказать?
Он вновь демонстративно игнорирует мой вопрос и, завернув за очередной угол, отодвигает одну из тяжелый портьер, за которой скрывается винтовая лестница.
– Прежде чем мы двинемся дальше, мне нужно, чтобы ты кое-что узнала о людях, с которыми я работаю. То есть они работают на меня только номинально; на самом деле мы партнеры. Равные. Таким образом, общаясь с ними, думай об этом как о продолжении нашей сделки. Нам нужно, чтобы они были на нашей стороне, но у них может быть свое мнение.
Мы спускаемся – снизу доносятся чьи-то голоса – и выходим на широкую площадку, от которой тянется еще одна лестница. А внизу, в просторном вестибюле, нас ждет группа людей. Ближний круг Элайджи Тресильена. Курчавая Мирриам, скрестившая на груди руки, Каден в боевой стойке – ноги на ширине плеч, руки за спиной. И женщина, с которой я еще не встречалась, с небрежно подобранными каштановыми волосами, волнами ниспадающими на плечи. Ее огромные карие глаза отливают янтарем. И, кажется, светятся. Она улыбается, стоя рядом с Каденом. На ней темно-серый сарафан поверх белоснежной рубашки. Руки она держит в карманах юбки. Вглядываясь в их лица, я понимаю, что все эти люди примерно моего возраста, ну, может, чуть старше. Наверное, ближний круг Элайджи состоит из тех, с кем он вырос.