– Привет, Мэгги. Думаю, мы с тобой отлично поладим.
Присаживаюсь рядом с Танит, прямо напротив Элайджи. Он берет чайник, наливает всем чай, потом пододвигает ко мне маленький молочник:
– Если предпочитаешь с молоком.
Я добавляю в янтарный чай капельку молока, потом – ложечку меда. Делаю глоток, наслаждаясь нотками лаванды. Так заваривала чай Агнес. Это вкус дома. В сущности, большая часть того, что приготовила Эмма, очень похожа на то, что продают Агнес и ее отец в своей пекарне: шафрановый хлеб со смородиной, яблочный пирог, толстые ломти черного хлеба с маслом. Все по-домашнему. Тянусь за булочкой с сухофруктами, толстенькой, румяной, размышляя о том, так ли уж жизнь в этом замке отличается от моей. Потом поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Элайджей. Он кивает на еду, а Мирриам меж тем наполняет свою тарелку, дожевывая уже второй кусок хлеба с шафраном.
– Налетай, – говорит она с набитым ртом, – а то обидишь Эмму.
Меня не приходится просить дважды. Я беру булочки, и масло, и яблочный пирог, и делаю еще глоток чая, прежде чем откусить большой кусок шафранового хлеба. Точь-в-точь как пекла Агнес; сердце мое сжимается.
Танит похлопывает меня по руке, и я улыбаюсь ей, позволяя взять последнюю сырную лепешку. Но девушка бросает «добычу» мне на тарелку.
– Теперь ты мой должник. Зайдешь ко мне.
– Куда?
– В библиотеку. Второй этаж. – Она кивает на волкодава. Собака опять растянулась перед потрескивающим очагом. – Мэгги покажет дорогу.
Наевшись досыта, я вновь смотрю на Элайджу. Отпив чаю, он тихо говорит:
– Мы питаемся так же, как и остальные жители острова. У нас ничего не пропадает зря и ничто не принимается как должное.
Я киваю, вспоминая прошлые зимы, когда наш остров силился растянуть припасы, делясь и меняясь, чтобы каждая семья выжила. Похоже, в этом лорд Тресильен не так уж отличается от Брина. Он берет лишь свою долю и не пытается выделиться, несмотря на то что живет в замке.
Потом Элайджа говорит:
– Мира здесь не просто так. Мы с ней заключили соглашение. Договор.
Он откидывается на спинку кресла, предоставляя мне возможность высказаться, и я понимаю, что убеждать остальных придется самой. Может, это и его остров, его замок, но он не командует этими людьми. В этом он тоже похож на Брина. И на Кая.
Откашливаясь, прочищаю горло, ставлю чашку и тру отметину на запястье, вспоминая все, что было до этого момента. Путешествие на борту «Фантома». Рука Сета в моей руке. Сирены с их когтями и острыми зубами. Письмо, оставленное мамой, и карта, которую я ношу у самого сердца. И отец. Его последнее мгновение, преследующее меня в ночных кошмарах, лишающее меня сна.