Они лежат на камнях, похожих на троны, свернулись калачиком на полу, стоят группками, и все их нечеловеческие лица обращены ко мне. Сердце в груди замирает, и я медленно выдыхаю, успокаивая нервы. Сирен куда больше, чем я ожидала, – сотни и сотни, и все они собрались здесь, в этом тайном месте. Наверное, это какой-то церемониальный зал, священное место встреч. И мое сердце здесь – единственное человеческое.
– Галлена, представь свою спутницу, – говорит сирена со светлыми сияющими волосами ниже пояса, с огромными льдисто-голубыми глазами. – Я так понимаю, это она?
– Она, – отвечает сирена, которая привела меня, грациозно поднимаясь из воды.
Я тоже выбираюсь на сушу, осознавая, как нелепо выгляжу в мокрых насквозь рубашке и бриджах, с которых каскадами стекает вода, как я неуклюжа в сравнении с их диким изяществом. Интересно, долго я продержусь, если все эти голодные сирены набросятся на меня?
– Ее человеческое имя – Мира Боскавен, – продолжает Галлена, – и она – живущая на суше дочь нашей сестры Ловенвы. Ей дана была карта на зачарованном ведьмами пергаменте, знания, передающиеся от матери к дочери, и мы обещали ей свою помощь, если наша помощь ей когда-либо понадобится.
Я немного расслабляюсь, когда Галлена заканчивает говорить и по пещере прокатывается зыбь шепота. Это так похоже на собрания на Розвире. Единственное отличие в том, что мы на нашем острове не едим человеческие сердца.
– Ты здесь, чтобы напомнить об обещании, данном тебе моими сестрами? – спрашивает сирена.
Она властна и холодна, и когда она приближается ко мне, я замечаю, что другие сирены расступаются перед ней, почтительно склоняя головы. Наверное, она их предводительница.
– Не совсем, – отвечаю я, вздернув подбородок, хотя сердце мое бьется слишком громко, слишком быстро, и я уверена, что все они ловят каждый его удар. – Моя мать оставила мне вместе с картой письмо. Там есть кое-что, чего я не понимаю. Насчет того, что я могу делать, кем могу стать. И мне кажется – ну, я так думаю, – что я призвала бурю. Дважды.
Воцаряется тишина.
– Ты призвала бурю? Сама? На суше? – спрашивает предводительница сирен неожиданно резко.
– На моем острове, на Розвире, дозор поджег наши дома, и нужен был дождь. Я пожелала этого, и началась гроза. Я не осознавала, что это я ее призвала, но несколько дней спустя я проснулась в замке Эннор у разбитого окна, за которым бушевала буря…
Сирены начинает перешептываться, громче и громче, я поворачиваю голову и вижу множество глаз, устремленных на меня. Я не чувствую враждебности – скорее это что-то сродни благоговению.