Я делаю глубокий вдох и ухожу под воду. Я больше не слышу маминой песни, однако ее присутствие ощущается здесь повсюду. В волнующемся море, в течениях между рифами, в бледном песке морского дна. Проплывая мимо скалы, я задеваю ее, но скрежет гранита смягчают крошечные морские ежи, облепившие камень. Море под затянутыми тучами небом сплошь темно-синих и сине-зеленых оттенков, но в толще вод все равно мелькают проблески света, маленькие морские звезды, стайки серебристых рыбок. Все здесь имеет для меня смысл. Я чувствую себя как дома. Сердце успокаивается, тело расслабляется, и я плыву тайными подводными тропами туда, где, я знаю, меня ждут сирены.
Добравшись до скального выступа, где я в прошлый раз нашла мамин сундучок, я ловлю краем глаза какое-то движение. Это они.
Улыбаюсь и говорю, не шевеля губами, надеясь, что они, как и прежде, слышат слова, складывающиеся в моей голове.
«Мне нужно кое о чем спросить. Я пришла одна».
Сначала море затихает, как будто вся жизнь, что окружает меня, эти юркие рыбки и блуждающие звезды, вдруг исчезают. А потом я чувствую…. Перемену. И чье-то присутствие. Оборачиваюсь и вижу сирену, с которой я беседовала в прошлый раз, – эфемерный силуэт, написанный в воде голубыми мазками.
«Мы должны были убедиться».
«Конечно».
Она жестом приглашает меня следовать за ней и ныряет к узкому входу в подземную пещеру. Раньше мы там не были, и я мешкаю. Сирена поворачивается, манит меня, демонстрируя зубы – надеюсь, в улыбке. В прошлый раз они признали меня своей, но что, если то было лишь данью скорби по моей матери, символическим жестом, знаком выполнения данного обещания? Насколько они верны памяти мамы? Достаточно, чтобы ответить на мои вопросы и не сожрать потом мое человеческое сердце? В конце концов, именно так они выживают. Утаскивают моряков на дно и съедают.
Они обещали помочь мне, если потребуется, но долго ли живут обещания сирен? Годы, недели? Секунды?
Впрочем, я зашла уже слишком далеко, чтобы идти на попятный. Проглатываю страх и плыву в глубину, к темному проходу между гладкими скалами. Над головой изредка мелькает свет. По воде разносится песня, навязчивая, незнакомая, и когда я оказываюсь у входа в подводную пещеру, то тихо охаю.
Она похожа на ту пещеру с сокровищами, в которой я была раньше, но много больше. Свод над головой, похоже, создан выступающими над волнами рифами, а в центре этого свода зияет отверстие, в котором мерцает множество далеких крохотных огоньков. Видимо, небеса прояснились: яркие созвездия сплетаются в сияющий гобелен, и когда я опускаю взгляд на стены пещеры, то вижу на них тот же узор ночи, те же звезды. Слюдяные вкрапления в темных скалах поблескивают, отражая небесный свет. Еще тут плавают какие-то фосфоресцирующие шары – и сирены. Повсюду сирены.