Я замираю.
Тело всё еще бьется в конвульсиях удовольствия, вибратор жужжит где-то в одеяле, а я лежу с телефоном у уха, тяжело дыша, как загнанная лошадь.
В трубке — тишина. Потом — шорох. И голос. Не Максима.
— Простите… Алиса Викторовна?
Мир рухнул. Просто взял и осыпался пеплом мне на голову.
Это был Давид.
Я выронила бы телефон, если бы пальцы не свело судорогой. Кровь отлила от лица и ударила куда-то в пятки. Стыд обжег меня кипятком. Я только что простонала в ухо своему новому коллеге, профессору и объекту своих грязных фантазий.
— Д-давид Александрович? — мой голос дрожал, срывался на визг. Я судорожно шарила второй рукой под одеялом, пытаясь нащупать кнопку выключения на вибраторе. Он, предатель, продолжал жужжать, и мне казалось, что этот звук слышен даже в Лондоне. — Извините… Я… я просто… спала. Кошмар приснился.
«Кошмар? Серьезно, Смирнова? Ты стонала так, будто выигрывала миллион долларов, а не от страха».
В трубке повисла пауза. Секунда, которая длилась вечность. Он слышал. Он не мог не слышать мое сбитое дыхание.
— Понимаю. Надеюсь, я вас не… прервал на самом интересном месте?
Я подавилась воздухом.
— Н-нет, что вы! — выпалила я, наконец вырубив чертову игрушку. Тишина в комнате стала оглушительной. — Я просто… Вы что-то хотели? Уже поздно.
— Простите за поздний звонок, — его тон снова стал официально-вежливым. — Ректор дал мне ваш номер на экстренный случай. Сказал, вы — мой ангел-хранитель в этом городе.
— И что… что у вас за экстренный случай?
— Голод, Алиса. Банальный человеческий голод.
— В отеле есть рум-сервис…
— Терпеть не могу еду в номерах. — перебил он. — Я вышел прогуляться. Город красивый, но я совершенно не знаю, куда податься. Вы не подскажете место, где можно съесть нормальный стейк?
Я закрыла глаза. Мое сердце колотилось где-то в горле.
— «Мясной клуб» на Пушкинской. Они работают до двух ночи. Там… хороший рибай.
— «Мясной клуб». Спасибо, Алиса. Вы меня спасли. Снова.
— Не за что. Спокойной ночи, Давид Александрович.
— Спокойной ночи, Алиса… Викторовна. И… сладких снов.
Он положил трубку. Я отшвырнула телефон на другой конец кровати, как ядовитую змею. Уткнулась лицом в подушку и заорала.
В понедельник мне придется смотреть ему в глаза.
Господи, пусть наступит конец света.
Пожалуйста.
Глава 6
Я не спала. Я лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове свой стон в трубку Давида Островского. Я пыталась убедить себя, что мне приснилось падение с обрыва, а не оргазм. Но кого я обманываю?
Замок щелкнул.
Максим ввалился в прихожую, споткнулся о собственные ботинки и выругался. От него пахло дорогим виски, сигаретами и тем специфическим запахом «деловой встречи», которая плавно перетекла в пьянку в бане. Он даже не зашел в спальню. Рухнул на диван в гостиной прямо в одежде. Через минуту дом огласил храп.