Вверх. Вниз.
Он начал водить рукой, задавая медленный, дразнящий ритм. В тишине ванной комнаты раздался тихий, влажный звук трения.
Мой мир сошелся только до этого движения.
Бедра рефлекторно сжались, внизу живота вспыхнул такой острый, мучительный спазм, что у меня подогнулись колени.
Я стояла, вцепившись в косяк, и смотрела, как мужчина моей мечты доводит себя до грани прямо на моих глазах, заставляя меня стать соучастницей этого сумасшествия, даже не прикасаясь ко мне.
Глава 24
Я лежала на спине, уставившись в абсолютно темный потолок. Сна не было ни в одном глазу. Мой мозг, перегретый до состояния плазмы, раз за разом прокручивал одну и ту же сцену, не позволяя мне даже закрыть глаза.
Он кончил. Прямо глядя мне в глаза.
Удерживая мой взгляд так цепко, словно это был физический захват, от которого невозможно вырваться. А я стояла, вцепившись в дверной косяк, забыв, как дышать, не в силах даже моргнуть, и смотрела, как его тело содрогается от разрядки. Я видела каждую каплю пота на его ключицах, каждую напряженную мышцу. Я впитала этот момент каждой клеткой своего тела.
И он ко мне не притронулся.
Ни единым пальцем.
Ни на миллиметр не нарушил границу моей пресловутой «технической верности».
Он оставил меня на этой стороне черты, пылающую, истекающую желанием, доведенную до абсолютной грани. И именно от этой мысли — от того, что онне прикоснулся — мне сейчас хотелось буквально лезть на стену. Это была пытка властью, и он отмерил её с хирургической точностью.
Сюрреализм ситуации после этого просто зашкаливал. Сразу послеэтого он вымыл руки, спокойно обернул бедра полотенцем, вышел из ванной, и… мы сели ужинать.
Мы ели эти чертовы спагетти с двойным чесночным соусом и картошку фри, как ни в чем не бывало. Он передавал мне соль, мы обсуждали структуру библиографии для гранта, он даже ни разу не усмехнулся. Как будто пятнадцать минут назад мы просто помыли руки перед едой, а не совершили самый извращенный, самый откровенный акт ментального соития в истории науки. Мы играли в «коллег» с такой безупречной выдержкой, что это сводило с ума еще сильнее.
Испугало ли это меня?
Моя рациональная часть пыталась подкинуть мне спасительный ужас. Пыталась закричать: «Алиса, ты сидишь в номере с психопатом-манипулятором! Беги!».
Но… нет. Черт возьми, нет.
Это было… Боже, как же это было… В моем огромном словаре профессиональных, академических и литературных терминов просто не находилось слов, чтобы описать этот уровень животного, первобытного восторга. Это был абсолютный катарсис.
— Я же не нанес тебе психологическую травму? — его низкий, спокойный голос из гостиной разрезал тишину номера так неожиданно, что я вздрогнула всем телом.