Мы смотрели друг на друга. Я — с пылающим лицом и распахнутой душой. Он — с выражением человека, который заглянул в бездну и увидел, что бездна подмигивает ему в ответ.
— О как…
В его голосе прозвучало потрясение.
Давид резко, рывком встал со стула. Стул с грохотом отъехал назад.
Он схватил свой телефон со стола, словно это было спасательное устройство.
— Мне нужно… — он запнулся, поправляя воротник, который вдруг стал ему тесен. — Мне нужно позвонить. Срочно. Извините.
Он развернулся и быстрым шагом, почти бегом, вышел из лаборатории.
Глава 15
Я осталась одна.
Сидела на стуле, в пустой лаборатории, окруженная пробирками и эхом собственного падения. Дверь за ним захлопнулась, но я всё еще чувствовала его присутствие. Я чувствовала запах его одеколона. Я чувствовала вибрацию его голоса. И я чувствовала ту липкую, постыдную влагу между ног, которая была прямым доказательством моего безумия.
— Дура. Какая же ты дура, Смирнова.
Я его испугала.
Видела его глаза перед тем, как он выбежал.
Там не было торжества победителя. Там была паника. Он, профессор нейробиологии, столкнулся с чем-то, что не укладывалось в его схемы. С женщиной, у которой нет тормозов.
Я взяла телефон дрожащими руками. 19:00. Прошло всего сорок минут с начала нашей «работы». Он не вернется.
Через десять минут пришло сообщение.
Островский Д. А.:«Алиса Викторовна, возникли неотложные дела. Вынужден уехать. Продолжим дистанционно. Я вышлю вам структуру первой главы, посмотрите на досуге».
Сухо. Официально. Дистанционно. Он сбежал. И я не могла его винить. Я бы на его месте тоже сбежала от маньячки в кружевном белье.
Я собрала вещи, накинула плащ и вышла из лаборатории, чувствуя себя так, словно меня прожевали и выплюнули.
Вечер прошел в аду самобичевания. Я сидела дома, пила чай, который казался безвкусным, и перечитывала его сообщение. «На досуге». Это звучало как приговор. Как вежливый отказ в сотрудничестве.
Я написала ему тогда ответ почти сразу.
«Конечно. Я понимаю. Присылайте, всё посмотрю».
Он не ответил. Две серые галочки висели в чате, как надгробные камни на моей надежде.
Я легла спать в одиннадцать. Максим уже храпел рядом, отвернувшись к стене. Я смотрела в темноту и думала: может, так лучше? Я все испортила. Я разрушила этот хрупкий мост. Теперь мы будем просто коллегами, которые вежливо кивают друг другу в коридоре.
Утро следующего дня было серым, как и мое настроение.
В институте мы пересеклись в коридоре. Я шла с парой, он шел навстречу, в окружении стайки аспиранток, которые смотрели на него как на бога. Он был в идеальном костюме, свежий, собранный. Ни следа вчерашней растерянности.