Он спрашивал меня о данных ЭЭГ. Конечно, о данных. Но мой мозг рисовал кардиограмму моего оргазма.
«Я предпочитаю безопасность субъекта», — напечатала я, чувствуя себя канатоходцем без страховки.
Островский Д. А.:
«В науке нет безопасности. Есть только эксперимент. Мы должны ввести раздражитель такой силы, чтобы преодолеть порог сопротивления. Иначе мы не получим истинной картины. Мы увидим только социальную маску».
У меня пересохло в горле так, что пришлось сделать глоток воды прямо из-под крана.
Каждое его слово было двойным дном. Он, как опытный хирург, вводил скальпель под кожу, делая вид, что просто проверяет пульс. Ни одного смайлика. Ни одного намека. Сухой, жесткий академический текст.
Но от этого текста у меня сводило низ живота слаще, чем от любой пошлой картинки.
«И какой же… раздражитель вы предлагаете использовать?»
Островский Д. А.:
«Прямое воздействие. Исключение отвлекающих факторов. Полная изоляция объекта в лабораторных условиях. Я хочу видеть реакцию на близость источника возбуждения без посредников. Завтра. В 18:00. Будьте готовы к тому, что процесс будет интенсивным».
Я выронила телефон на стол.
Звук удара пластика о дерево показался мне оглушительным.
Я закрыла глаза, хватая ртом воздух.
Это была работа. Это была просто чертова работа над грантом. Любой ректор, любой проверяющий подтвердил бы это.
Из гостиной донесся голос Максима:
— Алис, ну там скоро? Я есть хочу!
— Иду.
Глава 14
Мне плохо.
Физически плохо. Тошнит, ладони влажные, сердце бьется где-то в районе горла, мешая глотать.
Если бы я сейчас подключила себя к полиграфу, машина бы взорвалась. Мои показатели скачут, как курс биткоина.
Я стояла посреди пустой лаборатории кафедры нейрофизиологии.
Вокруг — стерильная чистота. Белые шкафы, хромированные приборы, запах спирта и озона. Здесь обычно препарируют лягушек или изучают срезы мозга под микроскопом.
Идеальное место для убийства. Или для грехопадения.
Я посмотрела на свое отражение в темном стекле выключенного шкафа.
Образцовый доцент Смирнова.
Юбка-карандаш — черная, плотная, строго ниже колен.
Белая блузка — наглухо застегнутая, непрозрачная, отглаженная так, что о стрелки на рукавах можно порезаться.
Волосы собраны в тугой узел. Очки на носу.
Я выглядела как монахиня от науки. Как синий чулок. Как женщина, которая знает слово «оргазм» только из словаря медицинских терминов.
Никто, глядя на меня, не догадался бы о том, что скрыто под этим бронированным фасадом.
А там, под слоями скучной офисной ткани, на мне был комплект, который стоил как крыло самолета и предназначался для совсем других интерьеров.