Но я не ползла. Я стояла у плиты, помешивая курицу, и чувствовала, как горят мои ступни. Даже после душа и крема они напоминали мне о том, кто меня спас. И о том,как он на меня смотрел.

Телефон, лежащий на столешнице, коротко вибрировал. Я вздрогнула, едва не уронив лопатку.

Островский.«Алиса Викторовна, касательно гранта. У меня мало времени. Я улетаю в Лондон в следующий четверг. Нам нужно ускориться».

Я вытерла руки о полотенце, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечетку. Лондон. Четверг. Неделя. У нас есть всего неделя. Эта мысль обожгла меня смесью паники и какого-то дикого, запретного предвкушения. Словно мне сказали: «Через семь дней конец света, успей согрешить».

Я набрала ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали:

«Я готова приступить в любое время. С чего начнем?»

Островский«С названия. Рабочая гипотеза: „Теория межличностного притяжения: конфликт биологических и социальных детерминант“. Сокращенно — „Теория притяжения“. Утверждаем?»

Я уставилась в экран. «Теория притяжения». Он издевается. Он тонко, изысканно, по-профессорски издевается.

Он называет наш маленький грязный секрет научным термином и предлагает мне подписаться под этим.

«Утверждаем» , — написала я.

Островский Д. А.:«Отлично. Завтра после лекций жду вас в лаборатории. Нам нужно проработать методологию. Предупреждаю сразу: я планирую глубокое погружение в материал. Поверхностный анализ меня не интересует. Мы будем вскрывать защитные механизмы, пока не доберемся до сути».

Я перечитала это три раза. Формально — сухой научный текст. Фактически — обещание разврата. «Глубокое погружение». «Вскрывать механизмы». «Добраться до сути». Я чувствовала, как краснею. Я читала эти строки и слышала его голос, тот самый, шепчущий в машине:«Я просто беру вас…»

Я закусила губу и быстро напечатала:

«Понимаю. Но некоторые защитные механизмы очень… устойчивы».

Островский Д. А.:«Тем интереснее процесс их взлома. Сопротивление материала лишь увеличивает ценность результата. Будьте готовы к давлению, коллега. Я не привык останавливаться на полпути».

Боже. Меня бросило в жар. «Сопротивление материала». «Давление». Я стояла посреди кухни с телефоном в руках, и у меня подкашивались ноги. Это был самый эротичный диалог в моей жизни, в котором не было ни слова о сексе.

— Кто там тебе написывает? — раздался голос прямо над ухом.

Я подпрыгнула, выронив телефон на стол.

Максим.

Он вошел на кухню бесшумно, как ниндзя в домашнем трико. В его руке был пульт, а на лице — выражение подозрительной брезгливости.

— Никто! — выпалила я слишком быстро, слишком громко. — По работе.