Глава 29
Вода в душе была обжигающе горячей.
Я в Лондоне. В квартире Островского. И между нами больше нет никаких преград, кроме тонкого стекла душевой кабины.
Выключив воду, я надела халат и потянулась к стопке своих чистых вещей, чтобы достать белье, но моя рука замерла на полпути.
Я вспомнила его хищный взгляд в прихожей. Вспомнила те полгода, что мы провели по разные стороны экранов. Моя внутренняя «Снежная королева» попыталась вякнуть что-то про приличия, но я безжалостно заткнула ей рот.
Затянула пояс халата на голое тело. В конце концов, я прилетела сюда не диссертацию защищать.
Когда я вышла в коридор, меня встретил запах. Не сандал и не мужской парфюм, а одуряющий, густой аромат запеченного мяса, розмарина и чеснока. Мой желудок немедленно издал жалобный стон.
Я пошла на запах и остановилась в дверях кухни.
Давид уже переоделся. На нем были простые серые спортивные штаны и футболка.
Он стоял у кухонного острова, спиной ко мне, и что-то ритмично нарезал. Стук ножа по деревянной доске звучал ровно, как метроном.
Домашний Островский. Гений нейробиологии у плиты. Это зрелище ломало все шаблоны.
Он не обернулся, но, очевидно, уловил мое присутствие или звук шагов по паркету.
— Голодная?
Я подошла ближе, опираясь локтем о холодный мрамор столешницы.
— Как волк.
Давид чуть повернул голову. Его взгляд скользнул по моему влажному пучку, по ключицам, выглядывающим из глубокого выреза халата, и вернулся к доске.
— Мясо уже в духовке. Готово будет минут через тридцать. Потерпишь?
Я удивленно вскинула брови.
— Ты готовишь?
Стук ножа прекратился на долю секунды. Давид усмехнулся, смахнув нарезанные овощи в салатник.
— А ты думала, я питаюсь исключительно чужими диссертациями, черным кофе и пафосным рум-сервисом?
— Ну, что-то вроде того. Мне казалось, британские профессора не знают, как включается плита. Думала, ты сейчас достанешь из холодильника что-нибудь замороженное или мы закажем доставку.
— Кулинария — это чистая химия и физика, Алиса. Точные пропорции, температурные режимы, реакция Майяра при жарке мяса. Это почти как работа в лаборатории, только результат можно съесть, — он снова принялся за работу. Теперь под его нож попал ярко-красный болгарский перец. — К тому же, это отлично разгружает префронтальную кору.
— Значит, ты сейчас медитируешь?
— Я сейчас пытаюсь не сойти с ума, потому что ты стоишь слишком близко. — ровно ответил он, шинкуя перец с пугающей скоростью.
Я протянула руку и нагло стащила с его разделочной доски сочный ломтик перца.
Стук ножа затих.
Давид замер. Он медленно повернул голову и очень, очень внимательно посмотрел на то, как я подношу этот ломтик к губам.