Она приподнялась на локтях. В её глазах начали собираться слезы.
— Это же не правда… Я не в отместку. Я…
Она запнулась. Её лицо вдруг приобрело странный, зеленоватый оттенок. Глаза расширились. Она судорожно зажала рот рукой.
Я мгновенно переключился из режима «любовник-моралист» в режим «санитар».
— Тошнит?
Она кивнула, и её глаза наполнились паникой.
— Так. Идем.
Глава 20
Я умирала.
Это было единственное логичное объяснение того, что происходило с моей головой.
Кто-то, очевидно очень злой и сильный, методично вбивал мне в левый висок раскаленный гвоздь.
Тук. Тук. Тук.
Я застонала и попыталась натянуть одеяло на голову, чтобы спрятаться от безжалостного солнечного света, пробивающегося сквозь шторы. Стоп. Шторы. У меня дома жалюзи.
Я резко распахнула глаза. Потолок был слишком высоким. Люстра — слишком дорогой. А подушка пахла не Максимом и не моим шампунем, а чем-то терпким, мужским и безумно дорогим. Лаванда. Сандал. Отель.
Память была чистым листом. Черная дыра. Я помню бар. Помню, как мы смеялись. Помню такси. А потом — монтажная склейка.
Я дернулась, пытаясь сесть, и тут же осознала еще один ужасающий факт. Под тяжелым, хрустящим одеялом на мне ничего не было. Вообще. Я была абсолютно, тотально голой.
— Господи… — прошептала, чувствуя, как холодок ужаса ползет по спине, соревнуясь с головной болью. — Что я натворила?
В голове было пусто, как в аудитории на первой паре. Я сижу в баре с Давидом. Мы едем к нему. И… всё. Темнота. Мы переспали? Я изменила мужу? (Ладно, муж сам виноват, но всё же). Я вела себя как доступная женщина?
В этот момент дверь ванной комнаты открылась. Из нее вырвалось облако пара, а следом вышел он.
Я забыла, как дышать.
Давид вытирал голову белым махровым полотенцем. На нем были только спортивные серые штаны, которые висели низко, опасно низко на бедрах, удерживаясь на честном слове и силе гравитации.
«Отче наш, иже еси на небесах… и спасибо тебе за этот вид».
Он был… совершенен.
Широкие плечи, рельефная грудь, покрытая тем же темным пушком, что и предплечья. Кубики пресса — не перекачанные, как у фитнес-моделей, а сухие, жесткие, функциональные. На правом плече белел шрам, добавляя образу опасности. Капли воды стекали по шее вниз, теряясь за поясом штанов. Это была ожившая анатомия. Лучший образец вида Homo Sapiens.
Он отбросил полотенце на кресло и посмотрел на меня. В его глазах не было ни капли сонливости — только ясная, немного насмешливая бодрость.
— Проснулась? — спросил он, подходя к шкафу.
Я судорожно подтянула одеяло до самого подбородка, чувствуя, как горят щеки.