— Я все понимаю.
Он отвернулся, подошел к столу и открыл свой ноутбук, словно мы только что обсуждали не наше обоюдное, сжигающее заживо вожделение, а график лекций.
— Я кое что тут набросал. Посмотришь?
Глава 23
В нейробиологии есть такое понятие — синаптическая пластичность. Это способность мозга создавать новые связи между нейронами и разрушать старые в ответ на новый опыт. Если раздражитель достаточно силен, мозг перестраивает свою архитектуру. Он буквально переписывает сам себя.
В психологии мы называем это проще: трансформация личности через травму или инсайт.
Последние три дня мы с Давидом занимались тем, что переписывали архитектуру друг друга.
«Слияние двух интеллектуальных систем в условиях замкнутого пространства приводит к эффекту резонанса. Психологические защиты истончаются, уступая место чистой биохимии. Когда когнитивный контакт достигает пика, кора головного мозга перестает подавлять лимбическую систему. Граница между мыслью и плотью исчезает».
Это был кусок из нашего финала. Нашего гранта. Нашей «Теории притяжения».
Мы писали это вчера в три часа ночи, сидя на полу вокруг журнального столика, окруженные пустыми чашками из-под кофе и смятыми черновиками.
Эти три дня были самым изощренным, самым изматывающим актом сублимации в истории науки.
Мы не касались друг друга физически.
Ни разу.
Но мы занимались интеллектуальным сексом по шестнадцать часов в сутки.
Я препарировала человеческие души, вытаскивая на свет скрытые мотивы, страхи и комплексы. Он переводил это на язык гормонов, нейромедиаторов и электрических импульсов. Мы спорили до хрипоты, доказывали, вычеркивали целые абзацы и писали заново.
Мы обнажали друг друга через текст. Это было дерзко, это было на грани научной этики, но это было гениально.
Я всё-таки съездила на нашу с Максимом квартиру. Днем, пока он был на своем злополучном складе. Собрала один чемодан: самое необходимое, документы, косметику. Я собиралась снять себе отдельный номер или квартиру, но Давид просто забрал мой чемодан из багажника такси и занес в свой люкс.
«У нас дедлайн горит, Алиса. Я скоро улетаю. Никаких переездов. Мы допишем это здесь», — сказал он тоном, не терпящим возражений.
И я осталась.
Три дня мы жили в одном ритме. Я спала на огромной кровати, пропитываясь запахом его подушек, он — на диване в зоне гостиной. Мы делили одну ванную, один чайник, одну цель.
Это была странная, искусственная иллюзия семьи, где вместо быта была наука. Но эта иллюзия заканчивалась.
Завтра он улетает.
Я сидела за ноутбуком, глядя, как зеленая полоска загрузки медленно ползет к ста процентам. Файл «Теория притяжения_Финал.pdf» отправлялся на сервер комиссии. Воздух в номере был тяжелым от недосыпа и того самого предчувствия конца, которое бывает перед грозой.