— Алис, ты чего там притихла? — вдруг обернулась Катя, словно вспомнив, что в багажнике кто-то есть. — Уснула?
— Нет. Наслаждаюсь музыкой. И вашим… искрометным диалогом.
* * *
Мы подъехали к клубу «Neon». Очередь на входе, басы, неоновая вывеска, отражающаяся в мокром асфальте.
Давид припарковался мастерски, втиснув свой «Мустанг» в узкое пространство между двумя джипами.
Заглушил мотор. Музыка стихла.
— Приехали, дамы.
Катя выпорхнула из машины первой, но тут же наклонилась к открытому окну водителя.
— Давид! — она сделала свои знаменитые «глазки кота из Шрека». — Ну не будьте букой! Пойдемте с нами! Ну пожалуйста!
«Скажи нет. Пожалуйста, скажи нет. У тебя завтра лекция. У тебя грант. У тебя аллергия на клубы. Уезжай».
— Катя, я не думаю, что это хорошая идея…
— Бросьте! Сегодня понедельник, там не будет толпы малолеток. Только качественный звук и мы. Выпьем по коктейлю за здоровье именинницы! Вы же не бросите двух беззащитных девушек в логове разврата? А вдруг нас украдут?
Давид посмотрел на вход в клуб, потом перевел взгляд на меня. Я стояла у машины под дождем и молилась всем богам, чтобы он нажал на газ.
— А знаешь, Катя… К черту всё. Почему бы и нет?
Мое сердце рухнуло.
— Да⁈
— Да, — он вытащил ключ зажигания и открыл дверь. — Давненько я не бывал в «логове разврата». Надо освежить… нейронные связи.
Глава 9
Знаете, есть такой миф, что женщины после тридцати, обремененные научными степенями и кольцом на пальце, перестают любить клубы. Что нам подавай плед, какао и тишину библиотеки. Чушь собачья.
Я не была ханжой. До Максима, до диссертации, до того, как я стала «Алисой Викторовной», я любила это. Я любила этот грохот, от которого вибрирует диафрагма. Любила запах сухого льда и дорогих духов. Любила то состояние, когда после третьей текилы ты перестаешь думать и превращаешься в чистую кинетическую энергию. Я умела танцевать. Я умела смеяться так, что на меня оборачивались бармены.
Но потом… потом появилась «взрослая жизнь». Появился Максим, который считал клубы «сборищем дегенератов». Появился статус, который нужно блюсти. И я сама не заметила, как замуровала ту веселую девчонку в бетонную стену «приличий». Я убедила себя, что мне это не нужно. Что это вульгарно. Что я выше этого.
И вот я здесь. В «Neon». Сижу за VIP-столиком, отгороженным от танцпола бархатным канатом, и чувствую себя не просто лишней. Я чувствую себя ископаемым в музее современного искусства.
Давид выкупил этот стол, даже не взглянув на прайс. Он заказал бутылку выдержанного виски, фрукты и какие-то безумные коктейли для нас с Катей. Он сидел, расслабленно откинувшись на диван, и, казалось, чувствовал себя здесь так же комфортно, как и на кафедре. Громкая музыка его не раздражала. Темнота его не пугала. Он был хамелеоном. Современным профессором, который может днем читать лекцию о нейромедиаторах, а ночью пить виски под жесткий бит, не теряя ни грамма своего пугающего интеллекта.