— У меня, честно говоря, какой-то когнитивный диссонанс, глядя на вас.

— Что? В каком смысле?

Он наклонился ближе.

— Я вижу вас на лекции. Там вы — огонь. Вы рассказываете о химии, о страсти, о том, как мозг сходит с ума, и у вас глаза горят так, что можно прикуривать. Вы живая, дерзкая, умная. Вы дразните студентов, вы дразните меня. Вы не боитесь быть… собой.

Он сделал паузу, отпивая виски.

— А сейчас? Я вижу женщину, которая сидит в углу, как наказанная школьница, и боится пошевелиться, чтобы не помять платье. Где та Алиса, которая говорила про крокодилов и мосты? Куда вы её спрятали? В сейф?

Я молчала. Его слова резали по живому.

— Знаете, что я подумал, когда впервые услышал о вас?

— Что я зануда-отличница?

— Нет. Ректор прислал мне записи ваших лекций, еще до приезда. Я включил одну. Случайно. Думал, послушаю пять минут для галочки. И залип на два часа.

Мои брови поползли вверх. Он смотрел мои лекции? До встречи?

— И что вы подумали?

Давид посмотрел на танцпол, где в свете стробоскопов бесновалась толпа, а потом снова на меня.

— Я подумал: «Черт возьми, эта женщина опасна». Не как ученый. Как стихия. В вашем голосе, в ваших интонациях столько скрытой энергии, столько подавленного… желания жить на полную катушку. Я подумал, что вы — как девушка с детонатором в руках. Одно неверное движение — и всё взлетит на воздух.

Он усмехнулся.

— Я ожидал увидеть фурию. Бунтарку. А увидел…

— Снежную королеву?

— Слышали, да? Я видел вас у входа, но подумал, слишком далеко.

Я сжала зубы, глядя в сторону.

— Ветер донес. Или просто интуиция жены, которая знает, что муж говорит за ее спиной.

— Если вам станет легче, то мне было так же не приятно как и вам.

— Не легче.

— Скажите, Алиса Викторовна, — его тон стал обманчиво официальным, но голос вибрировал от скрытого напряжения. — Если бы мы сейчас были в аудитории, и вам нужно было разобрать этот клинический случай… Как бы вы описали вашу ситуацию? С научной точки зрения. Без эмоций. Только факты и термины.

Я усмехнулась. Он хочет поиграть? Он думает, что я спрячусь за терминами?

О, Давид. Ты не знаешь, что для меня термины — это лучший способ сказать правду, не называя имен.

Я выпрямилась, поправила несуществующую складку на платье и приняла свою лекторскую позу. Внутри меня всё дрожало, но голос зазвучал твердо, с той самой хрипотцой, которая появлялась у меня, когда я увлекалась темой.

— Хорошо, коллега. Давайте разберем анамнез, — я подняла указательный палец, и Давид проследил за этим жестом так, словно я начала стриптиз. — Мы имеем дело с классическим примером гиперкомпенсации на фоне страха потери контроля. Субъект — женщина, тридцать три года. Интеллект выше среднего, уровень тревожности — критический.