В какой-то момент я остановилась, перечитывая получившийся кусок. Это было хорошо. Это было чертовски хорошо. Умно, провокационно, глубоко.
— Мы отличная команда, — вырвалось у меня.
Давид перестал печатать. Он откинулся в кресле, потирая переносицу.
— Да. Пугающе отличная. У нас… высокая совместимость.
— Интеллектуальная.
— Разумеется. Знаете, в чем проблема такой совместимости, Алиса?
— В чем?
— Когда два разума работают в таком резонансе, когда вы заканчиваете мои мысли, а я — ваши… Граница между «интеллектуальным» и «физическим» становится очень условной. Мозг — самая эрогенная зона, помните? Вы сами это говорили студентам.
Я помнила.
Я чувствовала это прямо сейчас. Возбуждение от удачной формулировки, от того, как красиво наши мысли легли на бумагу, смешивалось с возбуждением от его голоса, от его взгляда, от его черной футболки.
— Мы написали введение и первую главу за один вечер. Это рекорд.
— Это химия. Теория притяжения в действии. Мы с вами — живое доказательство нашей же гипотезы.
Он посмотрел на часы.
— Поздно. Вам пора отдыхать. Завтра… то есть уже сегодня, у нас много работы.
— Да. Пора.
Мне не хотелось отключаться. Мне хотелось сидеть так всю ночь, слушать его дыхание, смотреть, как он крутит ручку в пальцах.
— Спокойной ночи, Алиса. И спасибо за дерзость. Текст получился… живым.
— Спокойной ночи, Давид.
Я нажала «Завершить звонок». Экран погас. Я осталась в тишине кухни. На мониторе был открыт файл «Теория притяжения». Последняя фраза, которую мы написали вместе, гласила:«Сопротивление бесполезно. Чем выше стены, которые вы строите, тем сильнее будет взрыв, когда они рухнут».
Глава 16
Если бы мне сказали пару недель назад, что я буду работать с Островским Давидом, делить с ним один стол, один монитор и один воздух, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. А теперь…
А теперь это стало моей новой нормой. Наркотической, изматывающей, сладкой нормой.
Прошло два дня с того видеозвонка. Два дня, за которые моя жизнь превратилась в странный, сюрреалистичный марафон.
Мы стали симбиотами.
Утром мы встречались на кафедре. Он приносил два стакана кофе из кофейни за углом (мне — черный без сахара, себе — двойной эспрессо), и мы запирались в лаборантской.
Мы правили текст. Спорили. Черкали схемы. Днем мы вместе шли в столовую. Студенты шептались, коллеги косились, но никто не решался подойти. Вокруг нас словно образовалось силовое поле. Мы сидели за дальним столиком, и пока он резал свой бифштекс, я ловила себя на мысли, что смотрю на его рот с такой жадностью, что мне впору надевать слюнявчик.