— По работе в девять вечера? — он прищурился. — Опять Катька с сплетнями? Или твой этот… британский гений?

Я не стала врать. Ложь сейчас была бы опаснее правды.

— Да, это Островский. Мы обсуждаем грант. Он улетает через неделю, нужно всё успеть.

— Грант, значит… — протянул Максим.

Он схватил мой телефон со стола. Внутри меня всё похолодело.

Я замерла, вцепившись в край столешницы. Я не могла вырвать телефон — это было бы признанием вины. Максим поднес экран к глазам. Он начал читать. Вслух. С той интонацией, с которой читают инструкции к освежителю воздуха.

—«Рабочая гипотеза… конфликт детерминант…» — он поморщился. —«Методология… глубокое погружение в материал…»

Он пролистал ниже.

—«Сопротивление материала… ценность результата…»

Повисла пауза. Я не дышала. Я ждала взрыва.

Максим поднял на меня глаза. В них не было ярости. В них была… скука. Смертельная, вселенская скука.

— Господи, Алиса, — он фыркнул и небрежно бросил телефон обратно на стол. Тот проскользил по поверхности и остановился у масленки. — Какая же муть. Вы реально так общаетесь? «Детерминанты», «методология»…

Он закатил глаза.

— Я думал, он нормальный мужик, а он такой же зануда, как и ты. Два сапога пара. «Вскрывать механизмы»… Вы там что, консервные банки вскрывать собрались?

— Это наука, Максим. Тебе не понять.

— Да уж куда мне. Слава богу, что я занимаюсь плиткой. Там хоть всё понятно: квадратный метр, цена, качество. А у вас — «сопротивление материала». Тьфу.

Он ушел в гостиную, шаркая тапочками.

— Ужин скоро? — крикнул он уже от дивана.

— Скоро.

Шарканье стихло. Включился телевизор — какой-то боевик, где много стреляли и мало думали. Идеальный фон для семейного вечера в доме Смирновых.

Я снова схватила телефон. Руки были влажными, и не от воды.

Экран светился, как портал в другое измерение.

Островский Д. А.:

«Алиса Викторовна, вернемся к структуре. Меня беспокоит фаза „латентного периода“. Судя по вашим наброскам, вы предполагаете слишком длительное сдерживание импульсов».

Господи, он говорит о графиках реакции нейронов, а я читаю:«Ты слишком долго ломаешься, девочка».

Я быстро набрала ответ:

«Это стандартный протокол. Слишком резкая активация может привести к перегрузке системы и сбою».

Три точки. Он пишет.

Я смотрела на эти скачущие серые точки, как загипнотизированная.

Островский Д. А.:

«Сбой — это тоже результат. Иногда система должна перегореть, чтобы мы могли зафиксировать пиковые показатели. Вы боитесь высоких амплитуд, коллега? Предпочитаете стабильную прямую?»

Я прислонилась бедрами к холодной столешнице, чувствуя, как ноги становятся ватными.