Давид тихо рассмеялся. Этот звук отразился от стерильных стен, заставляя вибрировать пробирки на полках. Или это вибрировала я?

Он стянул галстук полностью, небрежно бросив его на спинку стула. Затем его пальцы — ловкие, уверенные — расстегнули еще одну пуговицу на рубашке, открывая чуть больше смуглой кожи и темных волос на груди.

И начал закатывать рукава.

Один оборот. Второй.

Я смотрела на этот процесс, как завороженная. Обнажались запястья. Затем предплечья. Сильные, перевитые жилами, покрытые темным пушком.

В моей голове, отключенной от реальности, он уже не закатывал рукава. Он готовился.

Он готовился положить эти руки мне на плечи. Или на талию. Или сжать мои бедра, поднимая меня на этот лабораторный стол, сдвигая в сторону микроскопы и папки с отчетами.

Он медленно двигался в мою сторону.

Шаг. Еще шаг.

Он не вторгался в мое личное пространство, он просто сокращал дистанцию между нами до той грани, где воздух начинает искрить.

— Алиса? — его голос вырвал меня из фантазии, где я уже выгибалась дугой под его руками.

— А?

Давид остановился. Он был в двух метрах от меня. Близко, но почтительно далеко. В его глазах погас веселый огонек, сменившись тревогой.

— Простите, я… — он слегка нахмурился, вглядываясь в мое лицо. — Вы побледнели. Вам нехорошо? Душно? Мы можем перенести, если вы плохо себя чувствуете.

Его забота была хуже пытки. Если бы он был грубым, я бы смогла защититься. Но он был внимательным. Он был идеальным.

— Нет, я… Господи… А мы можем просто, не знаю, работать онлайн? По скайпу? В зуме?

Давид замер. Его брови поползли вверх.

— Онлайн? Но мы же договорились о… погружении. Зачем менять формат, если мы оба здесь? Почему, Алиса?

— Потому что я вас боюсь!

— Боитесь? — переспросил тихо, делая полшага назад, словно показывая, что не собирается нападать. — Алиса, я такой страшный? Я угрожаю вам?

Я истерически хохотнула.

— Вы же всё знаете! Не нужно притворяться. Я больная. Я неуравновешенная истеричка, которая наговорила вам лишнего в клубе. И теперь я стою здесь и думаю о том, что…

Осеклась, прикусив язык.

Давид смотрел на меня спокойно. Он стоял, опустив руки вдоль тела, открытый, безопасный. Ни одного резкого движения.

— Я обещал забыть, Алиса. И я забыл. Для меня того разговора не было. Здесь только работа.

— Но я-то нет! — выкрикнула, чувствуя, как к глазам подступают слезы отчаяния. — Я-то не забыла! Я помню каждое слово. И я не могу… я не могу просто переключить тумблер, как вы. Я смотрю на вас и вижу не коллегу, а…

— Кого?

— Свою навязчивую идею, — прошептала, опуская голову. — И мне страшно, Давид. Потому что я замужем. А рядом с вами у меня сносит крышу.