Повисла тишина.

Я слышала, как гудит холодильник в углу. Как стучит мое сердце.

— Страх — это естественная реакция на сильный раздражитель, Алиса. Это значит, что система жива.

Он усмехнулся.

— Вы не больны, Алиса. И уж точно не «неуравновешенная». Перестаньте ставить себе диагнозы не по профилю.

Он оттолкнулся поясницей от стола, скрестил руки на груди, но не сделал ни шага в мою сторону.

— Посмотрите на ситуацию трезво. Я — публичная личность. В наших узких кругах — почти знаменитость. Вы смотрели мои лекции, вы читали мои статьи, вы создали в голове определенный образ. И сейчас этот образ обрел плоть.

Он сделал паузу, разглядывая меня с легким прищуром.

— Скажите, вы смотрели «Сумерки»? Или читали?

Я поперхнулась воздухом.

— Что?

— «Сумерки», Алиса. Сага о вампирах. Не смотрите на меня так, я нейробиолог, я изучаю массовые феномены. Так вот. Половина женского населения планеты сходила с ума по Эдварду Каллену. Они мечтали, чтобы к ним в окно влез холодный, опасный хищник, который может их убить, но сдерживается из любви.

Я стояла, приоткрыв рот. Слышать это от него было сюрреализмом.

— Это базовая потребность в контролируемой опасности. Если бы этот Эдвард вошел сейчас в дверь, у любой из тех женщин случилась бы тахикардия. У них бы, как вы выразились, «снесло крышу». Это нормально. Это инстинкт.

Он развел руками.

— Я для вас сейчас — тот самый вампир. Опасный, недоступный, с докторской степенью вместо клыков. Ваша реакция — это не болезнь. Это нормальная физиологическая реакция на архетип. Вы хотите не меня, Алиса. Вы хотите эмоцию, которую я в вас бужу.

Он говорил так убедительно. Так логично. Он раскладывал мое вожделение на атомы, превращая его из грязного секрета в научный факт.

И от этого мне становилось легче.

Я не шлюха. Я просто жертва архетипа.

— Эдвард Каллен, значит… — пробормотала, чувствуя, как краска медленно сходит с лица. — У вас самооценка, однако, не страдает, профессор.

— Я оперирую фактами. Но есть одно отличие. Вампиры не стареют и не пишут гранты. А нам с вами нужно работать.

Он кивнул на стул рядом со мной.

— Садитесь, Алиса. Пожалуйста. Я обещаю, что буду вести себя… вегетариански.

Я выдохнула.

Подошла к стулу и села.

— «Сумерки» — это сказка для подростков с несформировавшейся префронтальной корой. А как же «Унесенные ветром»? Или, скажем, «Жестокие игры»? Там герой вел себя как самовлюбленный нарцисс, манипулировал, играл… и в итоге остался ни с чем. Или погиб. Потому что в реальности, Давид, токсичное поведение вызывает не любовь, а отторжение. Это называется аверсивная терапия.