— Чеснок так чеснок, Алиса Викторовна. Против такого химического оружия даже мои нейромедиаторы бессильны. Заказывай.

Он развернулся и неспешным, дразнящим шагом направился к ванной. Я смотрела на его широкую спину, на то, как перекатываются мышцы под кожей, и мысленно била себя по рукам, чтобы не бросить телефон и не побежать за ним.

Когда дверь ванной закрылась и оттуда донесся шум воды, я с громким стоном сползла по стеночке на пол.

Я сидела на полу еще минуты три, прислушиваясь к шуму воды за дверью и пытаясь заставить свой пульс вернуться к нормальным значениям.

Моя «рациональная надстройка» жалобно скулила в углу подсознания, пока лимбическая система праздновала победу. Я с трудом заставила себя подняться. Дрожащими руками набрала номер рум-сервиса и, мстительно игнорируя диетические принципы, заказала две порции спагетти с морепродуктами, двойным чесночным соусом и самую большую тарелку картофеля фри, которую они только могли приготовить.

«Вот так, Островский, посмотрим, как твои нейромедиаторы справятся с запахом чеснока».

Шум воды в ванной стих.

— Алиса! — раздался его голос сквозь закрытую дверь.

— Что?

— Я забыл футболку. В чемодане или на кресле, посмотри, пожалуйста!

Я закатила глаза. Гений нейробиологии. Способен разложить человеческий мозг на атомы, но не способен взять с собой в душ чистую одежду.

Подошла к креслу, где лежали его вещи, и выудила из стопки чистую футболку.

Я подошла к двери ванной. В голове даже не мелькнула мысль о том, что нужно соблюсти этикет. Мы только что провели трое суток, живя бок о бок, словно старые супруги. Мой мозг, видимо, решил, что формальности отменены.

Я просто нажала на ручку и распахнула дверь.

Ванная комната была полна густого, горячего пара. Зеркало над раковиной запотело насквозь. А прямо посреди этого облака стоял Давид.

Он не тянулся за полотенцем. Он не стоял за матовой перегородкой душевой кабины. Он стоял прямо передо мной, капли воды стекали по его широким плечам, рельефной груди и скользили вниз, по темной дорожке волос на животе.

Он был абсолютно, тотально, бессовестно голым.

— Твою мать… — выдохнула, резко отворачиваясь и впечатываясь взглядом в дверной косяк. — Я думала, ты в штанах!

— А я думал, что ты постучишься.

Я зажмурилась, вытягивая руку с футболкой назад, вслепую, словно пыталась откупиться от демона.

— На. Забирай. И оденься немедленно.

Я почувствовала, как его влажные пальцы скользнули по моим, забирая ткань. От этого мимолетного касания меня прошило током.

— Все, я оделся.

Я с облегчением выдохнула и повернулась.