Я сделала паузу, наслаждаясь эффектом.

— Страх, стресс, опасность — всё это мы путаем с любовью. Поэтому «плохие парни» так популярны. Они создают вам проблемы, вы нервничаете, а думаете, что это любовь до гроба. На самом деле, это просто кортизол и адреналин играют в пинг-понг вашими нейронами.

— То есть любви нет? — спросил парень с «NASA» разочарованно. — Только химия и ошибки мозга?

— Любовь есть, но это не искра. Это работа. Это когда вы знаете, что у человека по утрам пахнет изо рта (тут меня кольнуло воспоминание об утре), что он разбрасывает носки, но вы всё равно не подсыпаете ему яд в кофе. Это осознанный выбор. А всё остальное…

— А всё остальное — это эволюционный механизм выживания, — раздался голос.

Громкий. Спокойный. Уверенный. Голос, который не принадлежал студенту. Он донесся откуда-то из «слепой зоны», из-за колонны в самом углу аудитории, где обычно спали двоечники.

Маркер в моей руке стал скользким.

Я медленно повернула голову.

Из тени колонны вышел Давид. Он был здесь.

Как долго?

С самого начала?

Студенты закрутили головами, пытаясь понять, кто посмел перебить лектора. А увидев Островского, притихли. Аура власти вокруг него была такой плотной, что её можно было резать ножом.

— Простите, что вмешиваюсь, коллега, — он слегка поклонился, не сходя с места. Его лицо было непроницаемым, только в глазах плясали те самые черти. — Но вы упускаете биологический фактор.

Мое сердце сделало кульбит.

— Биологический фактор, Давид Александрович? Мы здесь обсуждаем психологию. Душу, если позволите. А не просто набор гормонов.

— Одно без одного, другого не существует, — парировал он, медленно спускаясь по ступеням амфитеатра. Он шел к кафедре. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в моей грудной клетке. — Ваш пример с мостом великолепен. Но вы забыли упомянуть про фенилэтиламин. То самое вещество, которое вырабатывается в мозгу в момент влюбленности. По своему составу оно, кстати, близко к амфетаминам.

Студенты ахнули и захихикали.

Давид подошел ближе и остановился в двух метрах от меня.

— Любовь — это легальный наркотик, Алиса Викторовна. Притяжение возникает не только из-за страха. Оно возникает из-за запаха. Из-за микровыражений лица. Из-за того, как человек… говорит. Или как он молчит.

— Но это животный уровень. Мы же Homo Sapiens. Мы умеем контролировать инстинкты. Кора головного мозга должна тормозить лимбическую систему.

— Должна, — согласился он, и уголок его губ дрогнул. — Но, как вы верно заметили, биология часто побеждает логику. Особенно когда «гравитация» слишком сильна. Вы можете сколько угодно убеждать себя, что вам нужен партнер, который живет рядом и любит Достоевского. Но если появится тот, чей генетический код идеально дополняет ваш… вы забудете про Достоевского. И про «соседа». Вы пойдете за запахом.